Исповедь.Мои воспоминания* Л. Н. Белая                         читать далее страница 1 2 3

Но у меня на первом месте Кубанский с перцем красный борщ. Вот дышит он, густой, пахучий, Укроп для глаза и души, Его поем — такой могучий, Хоть целину на мне паши. Варили узвар из сухофруктов, отваривали и жарили картошку и ели с солеными огурцами или квашеной капустой. Тыкву разрезали на три четыре части и запекали в печи: очень вкусная еда. Особенно последние две недели кубанцы очень строго себя вели: не ругались, не пили вино, если курящие мужчины не выдерживали две недели, то курили тайно где нибудь в конце двора, чтобы не видел отец. Женщины с мужьями не спали. Все это считалось большим грехом перед Богом. Последнее воскресенье перед Пасхой было вербным. В это воскресенье святили веточки из вербы в церкви. А когда приносили эти веточки домой, то каждого били веточкой и приговаривали: «Не я бью — верба бьет, не умирай, красное яичко ожидай!». Последний четверг перед Пасхой назывался «чистый четверг». В этот день везде наводился порядок. Все члены семьи в этот день мылись, чтобы Пасху встретить чистыми. В «чистый четверг» пекли пробные пасхи (куличи). Если пасхи получались удачными, то по этому рецепту пекли их в пятницу или субботу. Красили яйца, пекли пироги, готовили разные мясные блюда. Все эти продукты святили, а потом можно было есть. Святить пасхи начинали очень рано. К церкви шли еще раньше. С вечера в новую корзину, застеленную чистым полотенцем, ставили пасху, курицу, яйца, колбасу и обязательно клали восковые свечи. Корзина закрывалась полотенцем и была готова к священию. Ранним утром отец брал корзину с продуктами, меня за руку, и мы шли к церкви. В самой церкви шла всенощная служба, а вокруг церкви в несколько кругов становились желающие святить пасху. Когда священник объявлял: «Христос воскрес из мертвых», корзинки открывались, и в каждой корзинке зажигалась восковая свеча. Священник шел по кругу с церковной свечой, святил продукты в каждой корзине и говорил: «Христос воскрес». С церкви шли домой, заходя в хату, говорили: «Христос воскрес», домашние отвечали: «Воистину воскрес» и целовались. Мама быстро накрывала на стол, первыми ставила продукты, принесенные из церкви, и первыми всем их надо было опробовать, а потом ели, кому что хотелось. После завтрака ложились спать. Отдохнувши, шли на кладбище. Так тогда жили, так работали и так отмечали праздники, отдыхали. Когда пришла советская власть, началась новая жизнь. Эту новую жизнь мало кто понимал и принимал. Бедноте нравилась новая жизнь, богатым — нет. Началось трение между старым режимом и советской властью. Богатое население станицы Мингрельской колхозы не признавало, молодая советская власть настаивала своими указами вступать в коллективное хозяйство. Первые годы были очень трудными для советской власти. В колхозы вступала, в основном, беднота, раньше работавшая у богатых. Из этой бедноты выбирались руководители. Началось гонение на тех, кто не хотел вступать в колхоз. Богатые бросали все нажитое, уезжали в большие города, меняли фамилию и уезжали в другие республики, за границу. Середняки начинали верить советской власти и вступали в колхозы, сдавали им свое хозяйство (лошадей, упряжь, плуги, бороны). Кто не верил новой власти, все свое хозяйство сдавал в колхоз, а сам уходил в совхозы, на производство. Разрешалось единоличное хозяйство, но надо было платить большие налоги и все излишки сдавать новой власти. Многим не понравился новый закон. Началось раскулачивание. Дома конфисковывались, хозяйство забиралось. Раскулаченных без предупреждения ночью семьями увозили на вокзалы, сажали в товарные поезда и увозили, как спецпереселенцев, без права переписки. В добротных кулацких домах располагались правления колхозов, колхозные бригады (полеводческие, табачные, строительные),машинно-тракторные станции, больницы,начальные школы. Образование было обязательно для всех. Поэтому и переросших детей записывали в первый класс. Взрослым организовывались вечерние занятия. Конфискованные казацкие хаты отдавались бедноте. Так начиналась новая жизнь при новой власти. Конфискованные земли распределили между коллективными хозяйствами.Их в станице Мингрельской было четыре(«Победа», «Революционный путь», «Молот» и «Красин»). Нужны были квалифицированные председатели колхозов — их не было. Отобранные у кулаков животные дохли, нечем было кормить. Колхозники работали бесплатно. Выходы на работу отмечались в ведомости палочками против каждой фамилии. Расчет с колхозниками производился за первое полугодие авансом, а в конце года, после годового отчета, распределялись сельхозпродукты и деньги по трудодням. Много заработал колхозник трудодней (палочек) — больше получит по сравнению с другими. Мало трудодней — мало получит.Много вреда коллективным хозяйствам приносили стихийные бедствия — наводнения. Погибли посевы. Начался голод. Но постепенно советская власть с большими трудностями и ошибками становилась на ноги и крепла. Люди верили в ее силу и справедливость. Появилось радио, кинотеатры. Лучше стали работать и больше получать. Но пришла новая беда — война. Новая разруха, погибли люди, немцы угнали скот, разрушили колхозы. Начался голод. Я хочу снова возвратиться в свое далекое детство и этим закончить свое повествование. У моего отца была усадьба, она располагалась рядом с усадьбой дедушки. Два отцовых брата с семьями жили в своих хатах чуть дальше. Хата на усадьбе моего отца была не достроена, а сад уже радовал глаз. Пока деревья были не совсем большими, родители по саду сажали арбузы, дыни и всякие овощи. На лето отец забирал нас на усадьбу, на свежий воздух. А где мы жили, я не помню. Осенью все мы уезжали в станицу зимовать в своей хате. Прошло время, закончилась стройка нашей хаты на усадьбе. Родители продали свою хату в станице Мингрельской и переехали на усадьбу на постоянное место жительства. В школу я не ходила и в станицу не ездила. Отец и его браться часто собирались у дедушки и помогали ему по хозяйству. Все большие праздники тоже отмечали все вместе. И все пришли к нам на новоселье обмывать нашуновую хату. Моя новая мама нравилась дедушке и бабушке. Был такой случай: скосили пшеницу, ее обязательно надо сложить в копны для дальнейшего созревания. Дозревшие колосья лучше вымолачивались. А отца вызвали в станичное правление дежурить на целую неделю. Мама не стала ожидать отца,а поднялась на рассвете и начала пшеницу складывать в копны. Когда пришел дедушка,то ранние лучи солнца ласкали своим теплом ее лицо, шею и натруженные руки, а на поле стоял длинный ряд копен. Начался новый день. Дедушка и отцовы братья работали сообща. Всем скосили, обмолотили. Засыпали зерно в закрома, излишки сдали государству. Снова вспахали поля и посеяли озимые. Предпоследнего дедушкиного сына Якова проводили на службу в Красную армию. Прошла осень, зима, а весной новая власть опять начала требовать излишки. Ездила комиссия по всем усадьбам, проверяла. Находила излишки — забирала. Дошла очередь до нашего дедушки. Проверяли везде: в закромах, сараях, конюшнях — излишков не обнаружили. Решили проверить кладовку. Зерна не оказалось, а в сундуке хранилась дедушкина казачья форма. Ничего не сказав, комиссия уехала. Через сутки ночью приехали несколько человек, зачитали дедушке обвинение: он обвинялся в хранении казачьей формы, а это значит, он против советской власти. Приказали собираться ему и всей его семье. Взять необходимые вещи и продукты.Бабушка просила разрешения проститься с сыновьями, невестками, внуками. Нельзя — был ответ. Все арестованные сели в подводу,ездовой с ходу погнал лошадей рысью, а за подводой ехала охрана. Моя мама рано подымалась и в это время была во дворе. Она заметила, как из дедушкиного двора выезжала подвода с охраной, все поняла. Мама выскочила со двора, ей ехавшие в подводе помахали и скрылись за поворотом. Мама возвратилась в хату со слезами и все увиденное рассказала отцу. Отец и мама пошли на дедушкину усадьбу, когда совсем рассвело. Там находился часовой и сказал, что родителей забрали на высылку, а моему отцу и маме на усадьбе делать нечего — она теперь государственная. Дедушку и бабушку отправили на Урал без права переписки.

читать далее страница 1 2 3