Абинский район в довоенные годы  Холмская - годы перемен  Основание хутора Ольгинского Село со славным прошлым  Как все начиналось   В оккупации   Партизанская война   Подвиг танкистов   Колхоз в годы ВОВ Освобождение  Восстановим и будем жить Послевоенные годы  Хутор Ольгинский, жизнь начинается   Алло, Фёдоровская! Труженики голубых полей         Рабочий характер Нить памяти И заводская проходная Славная история рабочего поселка   Вышки у дороги  Да, женщина    Ахтырский музей     Страницы из истории школы №1       Учитель! перед именем твоим


В. В. Белый
ВЫШКИ У ДОРОГИ
После войны Абинский район медленно поднимался из руин, восстанавливая утраченное. А поднимать надо было многое. Только в одной Абинской войной были уничтожены шесть школ, кинотеатр, отделение ВИТИМа, больница, мельница, три завода, клубы колхозов, 150 домов были превращены в обуглившиеся коробки без крыш, окон и дверей. Население сократилось более чем наполовину. Район лишился 3165 коров, 1656 коз и овец, 2480 свиней. Трудно, но жизнь налаживалась. Колхозы занимались табаководством, озимыми, кукурузой, подсолнечником, постепенно поднималось животноводство.
Жизнь резко изменилась, когда в 1949 году в район пришли нефтяники. Они пришли с востока, из Северского района, разведав, разбурив и начав добычу нефти на площади Зыбза, пограничной с Северским районом. Работали там нефтяники управления «Черноморнефть». А когда выяснилось, что нефть возможно и нужно добывать и дальше на запад, под Холмской, Ахтырской и далее к Абинской, в Абинской, на церковной площади организовалась контора бурения. Огромное пространство заняли вышки, трактора, трубы, дизельные установки.
 Это были годы нашего возрождения, ренессанс. Появилась новая, интересная работа, много невиданных ранее рабочих мест, новые, неслыханные профессии, специальности, новая, невиданная ранее техника. На огромной площади, между Холмской, Ахтырской и Абинской, словно лес, поднялись буровые установки; пробурив одну скважину, начинали другую, перевозя буровую тракторами с одного «куста» на другой. На этой же площади чуть позже поднялись промыслы, мастерские, цеха, целые предприятия. В короткое время вырос и расцвёл городок нефтяников, названный посёлком Ахтырским, а в нём помимо жилых домов и учреждений встали две школы, ДКН, медсанчасть, а потом и грязелечебница, стадион: не только с футбольным полем и легкоатлетической полосой, но и с открытым бассейном, где проводились даже всероссийские соревнования по плаванию и водному поло Абинская нефть шла рекой, как тогда говорили, через штуцер, и поднимался район. Выросли новые предприятия: НГДУ «Абиннефть», управление буровых работ, тампонажная контора, транспортное управление строительный трест, управление геофизики; открылся филиал нефтяного техникума. Каждое из предприятий не только умело организовать работу и соревнование в ней, но и имело базу на Чёрном море: буровики - в Кабардинке, тампонажники - в Геленджике, транспортники - в Анапе. На всю Кубань прозвучало имя геолога Ф. Лёвкина, открывшего одноимённую площадь глубокого горизонта. Говорят, она, сказав своё слово в добыче, своевременна и сейчас, шагнув далеко на север, к Темрюку. Абинские нефтяники работали в Индии, Ираке, Грузии, во Вьетнаме. В районе была и другая промышленность: консервный завод, деревообрабатывающий комбинат, молзавод, пищекомбинат и даже элеватор, а потом и рисовый завод, но все они «шли» как бы после нефтяников. Потом нефтяники потянулись в Западную Сибирь, стали там знатными мастерами по бурению и добыче, выросли в крупных руководителей. А на промыслах «Абиннефти» работали учёные из Москвы, было организовано Управление «Термнефть», абинские геофизики готовили специалистов для Африки, Востока. Промыслы пошли за Крымск, под Варениковскую, Джигинку, Ханьков, за Троицкую, а затем и за Кубань, в Славянский район.
Сейчас абинская нефть иссякает, её добывают всё меньше и меньше. Но более 60 лет слава абинской нефти была известна не только на Кубани - мы, журналисты, нефть называли чёрным золотом. Она дата га-кой толчок в развитии района, так преобразила его, - посёлок Ахтырский считался лучшим на Кубани, - вырастила таких людей, что память о ней и о людях, взявшихся за это дело, непреходяща, всегда с нами. Она и сегодня зовёт жителей города и района к новым свершениям.
Бурплощадка
Дорога из Абинска на Холмскую и далее, аж за Северскую, вся - сплошные подъёмы и спуски. Едешь, как на волнах. Особенно - до Ахтырского. Слева, со стороны дальних гор, как ручьи в реку, на основную дорогу «впадают» свои, менее важные дороги: перед Бугундырем - раз, после него - ещё раз-два, а после того, как мимо проплывут указатели: один слева, на дорожном щите, а другой справа, на столбе, со словом «Ахтырский», где буквы написаны сверху вниз, - метров через сто «впадёт» ещё одна, наша... И хоть на них сейчас не написано, откуда и куда они ведут, многим это ясно. Но интересно не это, а то, что раньше, лет 50 назад, адреса этих дорог были иными, чем сейчас. И нам, как и вам сейчас, было ясно, что дорога перед Бугундырем - на второй участок, а за ним: первая - на сам третий промысел и загадочную «деэмульсацию», следующая - на тампонажную контору, а та, что после названия «Ахтырский», сразу за ним, - на Абиссинию и далее - на кордон.

Нам — по ней, но недалеко, всего километр-полтора. Уходя почти под прямым углом от трассы, дорога, мягко опускаясь в еле заметную низинку, идёт в сторону гор, раньше мимо пустоши, сейчас - мимо жилых домов, потом вдруг ещё раз вильнув вправо, поднимается на небольшую высотку. Нам - сюда... - Бурплощадка, - говорит водитель. Я выхожу и оглядываюсь вокруг. Узнаю и не узнаю... Конечно, всё теперь здесь не так, как было когда-то раньше, но воздух, воздух всё тот же... Спроси сейчас любого, особенно молодого абинчанина, что это вокруг тебя или что такое бурплощадка, уверен, многие только пожмут плечами...А было время, эдак лет 50—60 назад - да и в более поздние годы тоже! - слово «бурплощадка» было так же известно всем, как... А как «как»?.. Да просто все знали, что это такое. Здесь, именно здесь зародилась и развивалась потом много лет нефтяная промышленность Абинского района. Скорее всего, в начале её пути именно здесь находился парк бурового хозяйства: вышки, трубы, буровые станки, наборы тросов, дизельные установки, культбудки и жилые вагончики на лыжах из труб.
 Иными словами: всё для того, чтобы бурить. Отсюда и название. Это потом контора бурения будет расположена в Абинской, потом уже вырастет поселок Ахтырский, рядом с одноимённой станицей, слившись в дальнейшем с ней, потом, всё потом... А начиналось всё с нуля здесь. «Ты куда едешь»? - спрашивали рабочего. «На бурплощадку!» — отвечал он. Или: «Ты где работаешь?» - «На бурплощадке!» Нас, пацанов, нередко родители посылали к нефтяникам за хлебом. «Ты куда едешь?» — бывало спрашивали кого из нас. «На бур-площадку!» - гордо отвечал любой. И мы ездили: в пыльных, душных машинах-«техничках» (автобусов-то ещё не было). Иногда — если на автостанции попадалась злая и противная тётка, а такие были! - и под лавкой кузова. У нас, многих абинчан, даже было такое мнение, что всех, кто работал у нефтяников — из Абинской, Холмской, хуторов, — сначала везли на бурплощадку, а точнее будет так: на Бурплощадку, с большой буквы. А уж оттуда - к месту работы. — Да, так оно и было, — вспоминает ветеран-нефтяник Николай Телешик. — Я пришёл на Бурплощадку не первым, даже далеко не первым, в 1953 году. Она была для нас первой остановкой. Всех, отовсюду: из Абинской, Ахтырской, Холмской — везли на Бурплощадку. А уж с неё наши пути расходились по нашим рабочим местам - промыслам, цехам, мастерским, участкам. Причём надо сказать, подчеркнуть даже: первой остановкой она была, правда, в разное время, для всех: сначала отсюда геологи уходили или уезжали на разведку, потом буровики — уже на поиски нефти, на бурение — много ведь скважин было и «пустых», без дебита - не без того, такая наша работа, а уж затем с неё на рабочие места уезжали и мы — работающие с нефтью, её добычей — на Холмский участок, на Бугундырь, на Украинку, под Варениковку - всегда и всюду, где были скважины, надо было следить за добычей, ремонтировать скважины, работать в цехах, лабораториях, мастерских... Что именно здесь всё начиналось, подтверждает тот факт, что именно здесь стояла, причём главным, основным зданием (а прошли ведь годы!), контора первого промысла сначала НПУ, а потом и НГДУ «Абиннефть». Аббревиатура читается так: нефтепромысловое управление и нефтегазодобывающее управление. Этого же мнения придерживалась корреспондент газеты «Знамя труда» Галина Сергеевна Ведмина-Галинская. Она не просто придерживалась мнения - она работала там, приезжая на Бурплощадку три раза в неделю - за материалами о работе и успехах нефтяников, а другой промышленности тогда в районе, можно сказать, и не было. Именно здесь она беседовала с тем, с кем ей было надо: с передовиком, добившимся успеха, мастером, организовавшим работы, с любым руководителем, специалистом, партийным, профсоюзным или комсомольским работником, седым ветераном или зелёной молодёжью, только познававшей профессию. Здесь они были обязательно все, неважно, где кто проживал или где работал. Здесь она брала короткие интервью, разговаривала б работе, намечая темы для будущих встреч, здесь хвалилась успехами сама и радовала нефтяников. Здесь, можно сказать, был штаб нефтяников. Когда в 1963 году я, придя на радио, вплотную стал знакомиться • с нефтяниками и приехал помимо управления - оно, естественно, было уже в Ахтырском (оцените парадокс: «Абиннефть» — в Ахтырском!) — ещё и на Бурплощадку, а я не мог сюда не приехать - хотя бы в память о детстве! - кроме первого промысла, здесь, чуть дальше, располагались мастерские, электроцех, ещё какие-то подразделения. А от старой Бурплощадки, нефтяного штаба и центра, оставался, пожалуй, только высокий старый дощаный навес, куда, как нам и тогда, и теперь кажется, мы в детстве приезжали за хлебом и где в непогоду прятались от дождя, ветра и снега люди тогда новой, невиданной нами ранее профессии: нефтяник-буровик, оператор, мастер подземного или капитального ремонта скважин... Но своего значения «центра» Бурплощадка тогда, в 1963 году, разумеется, не потеряла. Во-первых, здесь работали, пожалуй, самые доброжелательные, отзывчивые и опытные люди. Сужу по себе: я здесь встретил такое число добрых советчиков и учителей, путеводителей в сложную — уже хотя бы потому, что у нефтяников всё происходит в скрытом виде: скважину бурят в землю, трубы опускают туда же, сложные подъёмные механизмы — плунжерные, например, насосы, — стоят там же, в земле, а когда нефть, наконец подадут наверх и её можно увидеть и даже потрогать, так она — нате вам! - опять идёт потом в темноте, по трубам — на групповую, потом «деэмульсацию», далее в резервуар, потом — потребителю. А как там оно происходит? В земле, в трубе, в резервуаре?.. Как-то геолог первого промысла Михаил Чухлебов рассказывал и по? казывал мне, — где на пальцах, а где на чертежах и зарисовках, — весь процесс добычи нефти. А потом я выходил на крыльцо промысла и видел уходящие прямо, считай от дверей — на восток, юг и запад — разбросанные промысловые полувышки. На запад - до Бугундыря, ближнего и дальнего, а на восток — так прямо за речкой, в станице Ахтырской, что называется, среди хат, и далее, далее, сколько видит глаз, — вышки, вышки, вышки. Где с качалками, а где и без. И мне казалось, что я чувствую, как, по-моему, пульсируя, толчками, упруго идёт из-под земли «чёрное золото», наше национальное, всенародное богатство. И было этих вышек - не сосчитать. И не оглядеть. «Чёрное золото»... Сейчас мы даже словосочетания такого не знаем, уже забыли, выпустили из памяти, а в те же 60-е годы прошлого столетия оно было у всех на устах, повторялось много раз на дню, его можно было встретить в газете, услышать по радио. Словосочетание было придумано нами, журналистами, чтобы поменьше употреблять слово «нефть». Именно здесь, на Бурплощадке, на первом промысле, работал другой геолог, мой знакомый Карл Яржембович, считай живая история кубанской нефти. Достаточно сказать, что до войны, до Великой Отечественной, он находил её, в 1942 году он был одним из тех, кто выводил из строя нефтяные скважины, чтобы «чёрное золото» не досталось фашистам,
 а в 1943-1944 годах - восстанавливал их, вновь включая в жизнь, нашу жизнь... С каждым годом формировались коллективы промыслов, цехов, других подразделений и контор. Как по другим территориям: на Бугунды-ре, например в Новоукраинке, так и на Бурплощадке. У всех свои задачи цели, итоги, свои собрания, совещания, заседания. Своя жизнь. Но когда пришло время, и учёные, а может быть и промысловики, кто знает, придумали способ повышать отдачу пласта за счёт закачки в него горячей воды -и потом этот метод был широко распространён и многое дал, - то именно на Бурплощадке был организован первый цех по термическому воздействию на нефтеносный пласт - он не заполнялся водой, чтобы выжать нефть на поверхность, закачивалась вода горячая: она растворяла парафинные пробки уже в стволе, в самом пласту, а главное, она разжижала, нагревая, нефть, делала её более лёгкой в добыче. Здесь же испробывались и другие новаторские приёмы работы: телемеханизация, автоматизация... Но несмотря на это, Бурплощадка продолжала оставаться центром политической и общественной жизни всего «Ахтырского куста». В те теперь далёкие 50-60-70-е годы прошлого века к нефтяникам в гости часто приезжали разные люди: воевавшие на Кубани ветераны Великой Отечественной войны, учёные, писатели, артисты, партийные работники. И тогда в садике у первого промысла собирались не только работники промысла, но и электрики и энергетики, строители и водяники, рабочие мастерских и других подразделений, чтобы послушать то генерала, участника всех войн, Ивана Хижняка, то бывшего начальника штаба одного из батальонов 255-й бригады морской пехоты Анатолия Савицкого, то редактора районной газеты «Восход» Николая Чабана, то ещё кого-то, а то и просто послушать и посмотреть концерт столичных артистов. Сюда модно было Привозить людей - и их посмотреть, и дать им посмотреть: ведь вот кругом сколько всего - и людей, и вышек... А люди-то - сплошь передовики, а вышки-то - мощь какая!.. Отсюда, с Бурплощадки, начиналась профподготовка к работе «у нефтяников» многих ахтырских, в первую очередь школьников, сюда, руководимые своими преподавателями, приезжали они, как мы когда-то за хлебом, за знаниями, здесь же они проходили и курс воспитания любви к нелёгкой, но такой романтичной, а главное - уважаемой работе. Ахтырчане и много лет спустя помнили, что в 1966 году первый секретарь крайкома КПСС Золотухин ордена и медали всем кубанским нефтяникам вручал именно в посёлке Ахтырском, на сцене ДКН. Именно отсюда унесли эту любовь парни и девушки, кто окончив вузы, а кто и просто Ахтырский филиал нефтяного техникума, не только на «промысла» и в бригады «Абиннефти» и Кубани, но и далеко на Север, в Мангышлак, Западную Сибирь. Даже я, работая уже в редакции газеты «Восход», привозил сюда абинских старшеклассников, у которых соблазнов и примеров для подражания было немало и в Абинске, привозил, чтобы они увидели, познакомились, а случись, и полюбили ’ и людей, и профессию, и саму нефтяную промышленность. Бурплощадка не только встречала гостей, но и провожала - теперь уже своих! — чаще всего в новую большую жизнь. Говорят, отсюда в Сибирь уехал молодой специалист Николай Мержа, ставший затем успешным начальником не менее успешного нефтегазодобывающего управления в городе Стрежевом. Отсюда на комсомольскую сначала, а в дальнейшем на партийную работу был делегирован молодой электрик Александр Куемжиев, ставший впоследствии заместителем главы администрации края. Отсюда: сначала в партком управления, затем в райком КПСС, вторым секретарём - именно на промышленность, что говорит об уважении к нефтяникам, а впоследствии в тампонажную контору, уже директором, промысел № 1 (Бурплощадка!) - проводил молодого начальника участка Ивана Слабого. И это только три, на вскидку, примера. Кстати, именно отсюда — начинал-то здесь! - ушёл на профсоюзную работу, считай на всю оставшуюся жизнь, и мой собеседник Николай Телешик. И их, таких примеров, право, было немало. Жизнь меняется. Меняются приоритеты, ценности. Но места, подобные Бурплощадке, мы должны помнить — она ведь стала стартовой площадкой не только для, в частности, отдельных людей, но и для всего развития района, а прежде всего нефтяной промышленности — успешной, доходной, высокопроизводительной, - причём на многие-многие и долгие-долгие годы - в Абинском районе. Район многое сделал и достиг благодаря именно нефтяной промышленности, читай Бурплощадке, и людям, работающим на ней. И сегодня, когда и в Ахтырском, и в районе в целом нефтяников остаётся всё меньше и меньше — одни сменили, вслед за жизнью, профессию, другие уехали туда, куда ушла добыча нефти - прежде всего, в Сибирь, а третьи, третьи, к сожалению, покинули этот мир - никто ведь не вечен, вон, говорят, из нефтяников - участников Великой Отечественной войны осталось всего два человека в Ахтырском, а может быть, и во всём районе, - нам надо, проезжая мимо станков-качалок, что щедро разбросаны вдоль предгорий от Холмской до Бурплощадки, по Бугундырю, а за Абинском - вплоть до Новоукраинки и почти до Крымска, одни из которых неизвестно когда замерли - а ведь было время, когда каждая как бы кланялась нам, добывая нефть! - но есть и такие, что или кланяются и сегодня, работая над добычей «чёрного золота», или окружены ремонтным оборудованием - видно, есть ещё порох в пороховницах, - нам надо помнить, что их жизнь — каждой! - интересная, богатая на отдачу - одна щедрее, другая прижимистее, - своеобычная, так непохожая на жизнь другой, - началась, в общем-то, на взлобке, что расположен южнее посёлка Ахтырского, а именно на Бурплощадке, существование которой запечатлелось и отразилось на жизни многих и многих абинчан — называю так жителей не только города, а всего района.
И мы об этом должны хотя бы помнить...
Легенда о человеке
Новостная лента сообщила: «Роснефть» открыла на Кубани новое месторождение. Как не вспомнить в связи с этим о людях, открывавших нефть в Абинском районе... С первым своим вопросом, как журналист, к нефтяникам я пришёл в марте 1963 года. В кабинетах тогдашнего НПУ (нефтепромысловое управление) «Абиннефть» - или уже НГДУ (нефтегазодобывающее управление) — царила рабочая атмосфера. Люди сидели за столами, что-то писали, чертили, трещали арифмометры. Если кто и ходил из одной комнаты в другую, то сосредоточенно, молча. Даже как-то неудобно было их отвлекать от дела, что-то спросить. Иногда, признаюсь, приходилось ответы находить и в сводках, приказах или «Молниях», что щедро были развешаны по стенам в коридоре.
 
 Иное дело — посланцы промыслов и цехов. Их угадать можно было сразу: громкоголосые, настойчивые и быстрые, а главное, все — в сапогах и брезентовых плащах. Они-то не церемонились: заглянув в один, максимум в два кабинета и добившись своего, они тут же выходили и сразу — за дверь, в вахтовые машины, чтобы уехать на буровые, в цех или на промысел, на участок. Вскоре туда устремился и я: жизнь нефтяников кипела там, там нефтяники «проходили» метры, там добывали тонны «чёрного золота», нефти, как называли её мы, журналисты, перетаскивались буровые вышки, укладывались нефтепроводы, велись другие работы, которые не перечесть. Именно там я получил не только ответы на интересующие радио, а я работал радиокорреспондентом, вопросы, но и первые уроки организации труда нефтяников, технологических процессов и даже принципа работы, допустим, плунжерного насоса. Я до сих пор помню свои беседы с начальником третьего промысла Виленом Ратнером или с его «комиссаром», как назвал его секретарь промышленного парткома Иосиф Бондарь, Львом Малушко, с начальником участка второго промысла Леонидом Андреевым или с геологом первого промысла Михаилом Чухлебовым... А сколько было у меня других собеседников!.. Примерно через полмесяца от кого-то из них я и услышал фамилию Лёвкин и словосочетание «лёвкинская площадь». Но то ли по молодости, то ли по той причине, что на радио нужно было дело: пробуренные метры, добытые тонны нефти, а лучше всего, если и то и другое сверх плана, то ли еще почему - возможно, элементарно, по глупости, - но эти сведения как-то прошли мимо, по касательной. Ну, был такой геолог, была такая площадь — так работал он, говорили мне, «когда, ещё на промысле», а площадь — так её ещё не разбуривали, то ли не умели, то ли нужного инструмента не было. Говорили, что на ней нефть на большой глубине, а лежит она вроде бы западнее посёлка Ахтырского... Ну нет, так и нет, подождём: впереди, думалось, ведь целая жизнь. А потом, не то в 1963-м, не то позже, в 1964-м, южнее Ахтырского, прямо на повороте дороги на Абинск, считай у автобусной остановки, вдруг выросла высоченная, по-моему, за 100 метров высотой, буровая вышка. Для глубокого бурения, а это значит, до 5000 метров, как правило собрали её на месте или притащили откуда многими тракторами С-100-тогда вышки нередко перетаскивали с одной точки на другую, иногда и на большое расстояние, я не помню, как-то не заметил. Говорили, мастер бурения Григорий Симонянц приступит к проходке скважины 785. Кто только не любовался, проходя или проезжая, красавицей-вышкой, что зарычала, заурчала, зазвенела прямо у дороги, на взлобке, на семи ветрах. День и ночь был слышен её «говорок». Говорили: наконец лёвкин-ская площадь попала в разработку. По-моему, не первой была эта глубокая скважина в НГДУ или УБР. точно уж и не помню, буровики ещё были в составе «Абиннефти» иди вышли в самостоятельное плаванье, а только однажды, в зиму, на ней вдруг произошёл выброс. Чистенькая обшивка буровой и даже верхняя площадка её оказались вдруг «замурзанными», залитыми нефтью и раствором. И, главное, некоторое время её не могли утихомирить, она фонтанировала! Говорили: превенторы то ли не сработали, то ли за ними не углядели! Начались работы по заглушке скважины. Она не «давалась», говорили — тогда много чего говорили! - что в скважину даже бросали н можно, это и байки. Скважину наконец «задавили». Григорий Симонянц * через время получил за работу орден Ленина. II о лёвкинской площади замолчали. Изредка кто-либо то ли шутил, то ли правду говорил: «...мы ещё не доросли до глубокой нефти». И потихоньку о площади забыли, прежде всего в обществе. Два года тому назад я почему-то вспомнил и о Лёвкине, и о площади. Что да как там? Звоню Борису Федоренко, мастеру бурения, когда-то секретарём парткома управления был. — Ну, Лёвкин когда был? - спрашивает Борис Васильевич. - Я когда пришёл в бурение, его уже и в живых не было. А вот о фонтане мы услыхали. И знаешь, где? Я в то время в Азии работал, буровая в пустыне, вокруг, куда ни глянь, одни пески, а тут ещё и дело не ладится. И вдруг из приёмничка — был у нас такой, простенький, ну, только чтобы голос Родины услышать, - голос: «Под посёлком Ахтырским скважина дала фонтан!..» Знаешь, как это на нас подействовало, воодушевило?! Мы целоваться начали, «ура!» кричать... И, между прочим, по-моему, приёмник тогда даже нам и площадь назвал, лёвкинскую. Так что Лёвкин - он как легенда, но я его не знал. Чуть помолчав, а потом посетовав о том, что многие ведь, кто работал на 785-й или в геологическом отделе в то время, «уже и ушли», он вдруг продолжил: - А потом ведь были и ещё скважины: 90, 105, 135, я на них работал. 90 и 135 дали нефть. Дело в том, что лёвкинская площадь была не сплошная, как думали геологи, да и Лёвкин, видно, тоже, а четырёхочаговая. Она напоминает четырёхгорбого верблюда, хоть в это и трудно поверить, что такой есть. Не скажу за верблюда, не видел, а площадь Лёвкина была именно такой. Причём жидкость в очагах ещё и колыхалась... А раз так, то вроде бы как и не оправдала надежды. Поставленный несколько в тупик таким объяснением - хотя не верить Борису Федоренко, которого я знаю считай всю жизнь, я не мог, — звоню геологу, сегодняшнему, который только вот-вот ушёл на отдых, Михаилу Сивоусу из Абинского управления геофизических работ. И он меня просто ошеломил, не обрадовал, это само собой, а именно ошеломил. — Догадка Лёвкина, — сказал Михаил Васильевич, - гениальная. -Он подержал паузу, а я в это время чуть не упал. - Во-первых, площадь уже расплатилась с людьми, дав нефть, по существу, из трёх скважин. Ещё тогда. А во-вторых, и это ещё важней, её продолжение, именно продолжение лёвкинской площади, разрабатывается сегодня у Темрюка. Там целый каскад Чумаковских скважин, площадь уходит к Азовскому морю. Она не заканчивается на посёлке Ахтырском или Абинском районе в целом, там ведь на глубине Майкопского
  яруса территориальных меж и границ нет, В предгорьях очаги были поменьше, сколько их там было, четыре или больше, а ближе к Азовскому морю - побольше. А она одна - лёвкинская, и своего окончательного слова ещё не сказала. Я скажу так: если площадь названа именем геолога, значит, он был неплохим геологом: так догадаться, при тогдашнем оборудовании... Я добавлю от себя: он, по-моему, был и человеком замечательным. Вот всего один штрих, но как он характеризует Фёдора Ивановича?! Кстати говоря, о том, как его звали, я тоже узнал два года назад. Это и удивительно, и, в общем-то, не очень. Ведь и многие нефтяники не знали, да и сегодня все ли знают? А на вопрос: почему? - отвечают: «Ну, так он же когда был, когда работал?» Так вот, штрих характера нам напомнила Таисия Водолажская, геолог. - Он принимал меня на работу! - радостно ответила Таисия Андреевна на мой звонок. И тут же добавила с сожалением: - Только я с ним не работала... Когда они с мужем, молодым специалистом (Юрий Андреевич Водо-лажский — буровой мастер, ветеран Ах-тырского УБР), приехали из Грозного, она пришла в отдел к нему наниматься. Вакансий не было, но одна «геологиня» должна была уехать на Украину, и Лёвкин, записав, где она живёт, пообе- , щал, что, как только вакансия освободится, ее известят. Он сказал: «Зайцев сообщит, - говорит Таисия Андреевна, - и он сооб- щил. Я пришла на работу, а Фёдора Ивановича уже нет, он умер. Так жаль. А с его вдовой, сыном мы потом семьями дружили. А когда 785 фонтанировала, я со своим сыном, он только родился, ходила смотреть. А работать не пришлось...» Такой вот, получается, человек был Фёдор Иванович, геолог Лёвкин. . Я назвал материал «Легенда о человеке». И пока что так оно и есть - всё не точно, примерно, якобы... Версии. Или надо: человек-легенда? Иногда я думаю, что второй вариант будет вернее. Человек-легенда. Но для этого ещё надо немало узнать. Подробно и точно. Подождём?
 Абинский район в довоенные годы  Холмская - годы перемен  Основание хутора Ольгинского Село со славным прошлым  Как все начиналось   В оккупации   Партизанская война   Подвиг танкистов   Колхоз в годы ВОВ Освобождение  Восстановим и будем жить Послевоенные годы  Хутор Ольгинский, жизнь начинается   Алло, Фёдоровская! Труженики голубых полей         Рабочий характер Нить памяти И заводская проходная Славная история рабочего поселка   Вышки у дороги  Да, женщина    Ахтырский музей     Страницы из истории школы №1       Учитель! перед именем твоим