1
НА ЛИНИИ ОГНЯ (часть 3)
3 октября в полосе боевых действий 322-го батальона морской пехоты противник проявил активнось. Утром по дороге из Абинской к высоте 106 подошли восемь тяжёлых танков истолько же бронеавтомобилей. Броневики обстреляли высоту и двинулись на восток, к расположению третьей роты капитана Краснова. Затем на поляну выдвинулись танки и за ними цепью до двухсот солдат пехоты. Танки остановились метрах в ста - стопятидесяти и прямой наводкой начали расстреливать  огневые точки моряков. Затем танки двинулись вперёд. Противотанковых ружей у моряков не было, и они начали готовить связки гранат, по пять в каждой.

 
   В это время пехоту врага огнём прижали к земле, и танки без неё вперёд не пошли, но продолжали обстрел. Тогда Миловатский связался по телефону с командиром батальона и попросил поддержать моряков артиллерийским огнём. Практически он вызвал огонь на себя, так как осколки снарядов разлетаются на четыреста метров, а до танков было не более ста метров. Кроме того, в такой ситуации гарантировать высокую точность попаданий никто не мог. Однако артиллеристы оказались на высоте, и от первого же залпа вспыхнул один вражеский танк, а другой прекратил движение. У него заглох мотор или была перебита гусеница. При втором залпе был подбит ещё один танк, остальные, видя, что их накрыли плотным огнём, прекратили стрельбу и стали уходить в сторону Абинской. Пехота откатилась следом. И на этот раз атака фашистам не удалась. В этом бою десять моряков получили ранения, два пулемётчика погибло при прямом попадании вражеского снаряда, а их пулемёт максим был разбит.
   Поздно вечером фашисты открыли по высоте сильный огонь из миномётной артиллерии, а ближе к полуночи снова пошли в атаку. Но и ночная атака успеха им не принесла, а следующим утром на поляне лежало два десятка трупов вражеских солдат.
   4 октября в районе Абинской на рассвете вновь завязалась борьба со снайперами. На это раз они замаскировались в кустарнике за рекой Абин. 
   В десять часов утра послышался шум моторов приближающихся танков противника. Но теперь уже у моряков было три бронебойных ружья, и первым же выстрелом был подбит головной танк. Он замер словно напоролся на что-то, затем рванулся вперёд, сощёл с дороги и, ударившись в ствол векового дуба, заглох. Открыли огонь наши миномётчики и артиллеристы. Мины и снаряды ложились точно на дороге. Неся большие потери, фашисты прекратили атаку и укрылись в овраге и под берегом реки.
 144-й батальон морской пехоты занимал позиции недалеко от хутора Эриванского. На разведку к высоте 181,4 на западной окраине хутора направился главстаршина Веселов с тремя матросами. Они скрытно поднялись на всоту и захватили в плен двух штабных офицеров с портфелями, набитыми документами. Пленые по дороге в штаб были убиты разрывом шального снаряда, в штаб были доставлены лишь документы. После этого Веселов с двумя товарищами окопался и вёл скрытое наблюдение за протвникомРостовский стрелковый полк народного ополчения и части 339-й Ростовской стрелковой дивизии в течении двух недель сдерживали натиск врага в районе Нового Лепрзория, а затем отбросили его, не дав фашистам выйти на дорогу Новороссийск - Туапсе через Папайский перевал. Если бы гитлеровцам удалось захватить перевал и по реке Пшада выйти к морю, наши войска, сражавшиеся у Новороссийска, были бы отрезаны от основных сил в районе Туапсе, что поставило бы их в исключительно трудные условия.
   5 октября для роты Миловатского ночь прошла сравнительно спокойно. В эту ночь моряков переодели в армейское обмундирование. Накануне с матросами была проведена необходимая разъяснительная работа, и они без возражений снимали флотское и надевали армейское обмундирование. Утром вражеские наблюдатели, увидев солдатскую форму, стали кричать на ломаном русском языке:"Знаим, знаим! Все равно моряк!"
   5 октября 1942 года на основании постановления Военного совета ЧГВ от 30 сентября 1942 года "Об установлении запретной зоны в районах обороны, 47-й, 18-й, 56-й армий" крайком ВКП(б) издал постановление об отселении из этой зоны всех без исключения жителей. В запретную зону включались 54 населённых пункта пяти районов, в том числе и Абинский район. Их перечень зафиксировал положение линии фронта по состоянию на начало октября 1942 года.
   Абинский район - хутора, станицы - расстояние до линии фронта в км. Пивничный - 1, Карасу Базар 1, Урзун 1, Куафо 1, Шапсугская 5, Скаженная Баба 2, Красная Победа 1, 1, Безымянный 1, Линдаров 2,5, Эриванский 2, Табачная ферма 1, Первогреческий 2, Чуматово 4, Эриванский 10, Денисенко 1, Зеленского 1, Кушнарёв 1, Сорокино 1,5 км.  
 Командование приказало 144-му батальону морской пехоты занять и удерживать высоту 181,4 на западной окраине хутора Эриванского. К вечеру из разведки вернулся главстаршина Веселов и доложил, что подступы к высоте заминированы и преграждены колючей проволокой. Дальше идут окопы глубиной в человеческий рост, за ними огневые точки - пять дзотов с крупнокалиберными пулемётами, приспособленными вести фронтальный и фланговый огонь, на вершине пушка, высоту обороняет немецкий батальон.
   Сравнив наблюдения разведкой со схемой укреплений, захваченной у пленого офицера, Востриков увидел, что расположение огневых точек и окопов на схеме и на местности точно совпали. Был разработан план наступления: первые цепи должны быстро, вслед за разрывами снарядов и мин, пройти через проходы в заграждении и ворваться в окопы. Цепи второго эшелона должны окончательно сломить сопротивление и завладеть высотой.
   7 октября в районе Абинской в десять часов утра фашисты начали мощную артподготовку, продолжавшуюся полчаса. Затем их пехота при поддержке шести танков и шести бронемашин пошла в атаку на позиции роты Миловатского. Вся эта техника вышла на поляну и принялась обстреливать окопы моряков. Трудно пришлось бы им, если бы не поддержка артдивизионна. И на этот раз артиллеристы точно накрыли фашистов своим огнём. Один бронеавтомобиль загорелся сразу, другие немедленно откатились назад.
   В районе хутора Эриванского в 6 часов утра наши артиллерийские и миномётные батареи открыли огонь по противнику, занимающему оборону на высоте 181,4. Половина пушек кромсала прямой наводкой минные поля и проволочные заграждения, подготавливая проходы для атакующей бригады. Дивизион тяжёлой артиллерии, приданный батальону, подавляющие вражеские батареи. Как только орудия перенесли огонь вперёд, натраншеи и окопы, моряки с автоматами и гранатами рванулись вперёд, выбили фашистов из траншей и по ходам сообщения поднялись на высоту. Атака прошла успешно, все роты одновременно достигли вершины. 
   В этот же день 16-й батальон захватили на Шапарке высоты 204,9 и 194,2, ведя бой с 19-й румынской дивизией.
   8 октября в роту Миловатского прибыло пополнение, 48 матросов из команды монитора "Железняков". В этот день фашисты начали обстрел позиций моряков зенитными орудиями. Наши самолёты здесь не летали, и гитлеровцы решили стрелять из зениток по пехоте. Стреляли с высоты 42,7 удивительно точно. Снаряды входили в землю, пропахивали борозду и только потом взрывались. Наши миномётчики нанесли сильный удар по предполагаемому месту вражеской зенитной батареи. И больше зенитки по нашим позициям огонь не вели.
   9 Октября в районе Абинской в девять часов утра фашисты начали мощную артподготовку. И на этот раз снаряды ложились на нашем участке обороны удивительно точно, моряки несли значительные потери от их огня. С разрывом последнего снаряда гитлеровцы бросились в атаку. Они бежали с закатанными рукавами, строчили из автоматов и кричали что есть мочи. Моряки встретили их дружным огнём. Цепь противника поредела, остальные повернули назад. Но были значительные потери и среди моряков. Погиб, сражённый длинной очередью, политрук роты капитан Дешин, тяжело ранены старшина второй статьи Зернов и несколько моряков из взвода Животкова, были и погибшие. Тело Дешина моряки не могли вынести с поляны до вечера, это удалось сделать только с наступлением темноты.
   11 октября в районе Абинской командир роты морской пехоты Миловатский получил приказ взять хорошего "языка". Ночью группа захвата из трёх человек перешла реку Абин и скрылась в кустах. Перед восходом солнца группа возвратилась. Моряки принесли связанного с кляпом во рту, немецкого обер-лейтенанта. Он упорно сопротивлялся при захвате, долго отбивался ногами, идти отказался. Пришлось морякам связать и нести. Отвечать на вопросы фашист отказался, в ответ от него слышали только одно: "Hayl Gitler". Но всё же "язык" оказался ценым и в штабе батальона рассказал много интересного. Он был командиром роты, по его показаниям, наступать на этом направлении фашисты не будут, так как уних для этого не достаточных сил. К тому же одну дивизию отсюда уже сняли и отправили под Туапсе.
   12 октября в районе Абинской, у вершины 106, вечером из оврага показался белый флаг, а за ним солдат в рогатой каске. Он мотал полотнищем и кричал: "Не стреляйте!" Миловатский вышел к опушке кустарника и спросил, что им нужно. Солдат подошёл ближе, остановился метрах в пятидесяти и стал просить на ломаном русском языке, чтобы вечером и ночью им разрешили убирать трупы солдат, лежавшие на поляне. Получив разрешение командира бригады Гордеева, через час Миловатский снова встретился с парламентёром и сказал ему, что трупы можно убирать с двадцати часов, стрелять не будем. Машины близко не подгонять, поле осветить фарами, мёртвых на поле грузить только на подводы. Всю ночь фашисты вывозили трупы. Поляну очистили только к утру.
   13 октября утром противник вёл себя странно. Давно взошло солнце, начало уже припекать, а фашисты молчат и не стреляют. В воздухе висела неопределённость, тяжкая неопределённость, тяжкая изнурительная тишина. Даже в штабе бригады заволновались, звонят: "Что там у вас случилось? Почему тихо?" А Миловатскому и ответить нечего, кто знает, что задумал противник. В часа четыре дня решили провести разведку. Шесть матросов вышли во фланг противнику и увидели, что в овраге полно гитлеровцев. Никуда не торопятся, сидят большими группами, некоторые даже полураздетые. Стало ясно, что противник решил днём отсидеться, а ночью нанести удар по нашим позициям. Миловатский решил нанести упреждающий удар. Три моряка осторожно пробрались в тыл фашистам к оврагу, неожиданно встали во весь рост, бросили в овраг несколько гранат и открыли огонь из ручного пулемёта и автоматов. Растерявшись от неожиданности, фашисты толпой выскочили из оврага и бросились в сторону высоты. Бежали они сломя голову, многие без рубах и брюк и лишь немногие с оружием в руках. Рота открыла по ним дружный огонь. Гитлеровцы заметались по поляне. Снова бросились назад в овраг, другие под обрыв к реке Абин. Лишь спустя некотое время кое-кто из опомнившихся врагов открыл огонь по обороне моряков. Считанные минуты длился этот бой. Но только на поляне осталось девяносто шесть трупов.
   Спустя полчаса вражеская артиллерия, очевидно в отместку за дерзкую операцию открыла по нашим позициям сильный огонь. Моряки укрылись в окопах. Около 40 минут артиллерия врага обрабатывала позиции роты моряков. Однако его пехота в атаку не пошла. С наступлением сумерек в роту пришли командир бригады Гордеев, комиссар Видов и командир батальон Шитов. Они поблагодарили моряков за мужество, стойкость и находчивость и дали приказ - на отдых, в тыл.
   22 октября Миловатского вместе с другими командирами рот вызвали в штаб батальона, где начальник штаба бригады Павловский поставил задачу. Севернее станицы Шапсугской по левому берегу реки Абин тянется гряда высот. Одна из них с отметкой 219,8 - господствующая (на современной карте это вершина Маслова с отметкой 220.2, дорога на  неё начинается от турбазы "Сосновая роща"). На ней располагались наши корректировщики, но несколько дней назад фашисты овладели этой высотой и теперь строят там оборону. Командующий фронтом приказал очистить её от врагов и восстановить работу корректировочного пункта. Осуществить этот приказ командир бригады поручает 322-у батальону.
 Роты получили дополнительные боекомплекты и питание сухими пайками на двое суток и в 18 часов походным маршем направились к высоте 219.8. Темнело, когда первая рота подошла к её основанию. Здесь держала оборону 216-я стрелковая дивизия ( на этом месте сейчас стоит памятный знак справа от дороги, если ехать из Абинска в сторону Шапсугской). В глубоком овраге на склоне горы моряки первой и второй роты укрылись до рассвета. Противник их появления не заметил. 23 октября на рассвете личный состав роты Миловатского позавтракал. Группа разведчиков поднялась из оврага и пошла по лесу вверх, чтобы обследовать склон. Буквально через 40 метров их окликнул вражеский часовой. В ответ один из разведчиков дал очередь из автомата. Тотчас же в метрах в 30, левее и выше, застучал станковый пулемёт.  Первая рота приняла боевой порядок, один взвод пошёл влево в обход высоты, другой начал по пластунски подниматься прямо, и ещё один направился в обход вправо. Вверху, на площадке, находились две большие палатки-казармы. По краю площадки установлены станковые пулемёты, отрыты окопы, некоторые из них были соеденены ходами сообщения. Вражеский пулемёт длинными очередями прижал моряков к земле, не давая им возможности подняться. Моряки начали бросать гранаты, потом бросились впереди ворвались в расположение противника. Это была первая линия его обороны. Бросив всё, гитлеровцы побежали вверх, на высоту. На площадке лежало двадцать автоматов и около тысячи гранат. Но бой продолжался, рота медленно, но настойчиво продвигалась вперёд, загоняя гитлеровцев на вершину.
   Среди моряков было много раненых. Те кто мог идти после перевязки, отправлялись вниз в медсамбат. Тяжело раненные просят пить, но воды нет. В палатках нашли два ящика с бутылками шампанского, его дают раненым. Бой перемещается к вершине и продолжается до наступления темноты. И только поздним вечером удалось овладеть вершиной и восточным склоном высоты.
   За день непрерывного боя моряки почти израсходовали свои боеприпасы. Пришлось собирать по склону оружие убитых фашистов, брошенное ими при отступлении. Всё это сосредоточили на высоте, создав здесь круговую оборону. Ночью гитлеровцы делали несколько попыток подняться на высоту и забросать моряков гранатами. Положение складывалось нелёгким. Фашисты во что бы то ни стало хотели вернуть высоту, они пытались зажать моряков на вершине в плотное кольцо и уничтожить. 24 октября рота Миловатского удерживает вершину 219,8. Утром наверх не смогли доставить питание и воду. Идущая с продуктами группа столкнулась внизу на склоне с немцами. Моряки отбились от врага, но на верх пройти не смогли. В восемь часов утра противник открыл по высоте мощный артиллерийский огонь, и сразу же пошла в атаку пехота. Моряки уверенно встретили фашистов сильным огнём из трофейных пулемётов, а по западному склону открыли огонь наши миномётчики. Понеся потери, враг откатился.
   К полудню вражеская артиллерия вновь стала обстреливать высоту, много моряков при этом выбыло из строя, хотя и использовала окопы, отрытые противником на вершине, и естественные складки местности. Несла потери и вторая рота, державшаяся на северо-восточном склоне, силы её таяли.
   К ночи второго дня в первой роте осталось 18 человек здоровых и до десятка тяжелораненых. И это из 126 матросов, которые пошли на штурм высоты. Среди раненых только несколько человек ещё могли держать в руках оружие, а натиск врагов всё усиливался. Пищу и воду роте так и не доставили.
   25 октября рота Миловатского по- прежнему удерживает высоту 219,8, третий день моряки ведут бой, стало ещё труднее. Связь работает хорошо, но штаб батальона помочь ничем не может, все разговоры оканчиваются одинаково - ждите вечером. Ночью моряки сапёрного батальона опять понесла наверх питание, и вновь их встретили фашисты.
   26 октября на позициях 322-го батальона морской пехоты сложилась напряжённая обстановка. Утром, после мощной артподготовки, фашисты вновь ринулись со всех сторон на штурм высоты 219,8. Немногие оставшиеся в живых матросы перебегали от пулемёта к пулемёту и вели огонь на особенно опасных участках. А гитлеровцы всё наседали. В течении дня было отражено четыре атаки. Силы бойцов иссякли, особенно угнетающе действовало на их физическое состояние отсутствие воды.
   Вечером Миловатский приказал матросу Соловьёву пробраться в штаб и самому во что бы ни стало провести моряков с питанием и водой. Глубокой ночью на склоне горы раздался сумасшедший треск автоматов, и вскоре появился запыхавшийся Соловьёв. Оказалось, в 23 часа он с  группой сапёров шёл на высоту, но на них напали фашисты. Сапёры поставив груз наи землю, отстреливаясь, начали отходить вниз, а Соловьёв кинулся вверх. Внизу осталось всё питание - термос с супом, бидон с водой, ведро с пловом и ведро с лапшой.
   Выхода не было, и пять моряков во главе с Миловатским, взяв пулемёты, пошли вниз. В кустарнике громко разговаривали и смеялись фашисты. Моряки бесшумно подошли к кустарнику, бросили восемь гранат и дали очередь из пулемёта. Наступила тишина Внизу лежали девять убитых и один раненый гитлеровец. Моряки схватили вёдра, пробитый бак с водой, её вытекла половина, и вернулись в свои окопы. После четырёх суток голодания воду пили и ели понемногу, с перерывами, поэтому завтрак и ужин затянулся до рассвета.
   27октября комбат 322-го батальона морской пехоты сообщил Миловатскому по телефону, что на высоту направляется смена, приказал встретить их и передать оборону. Около 23 часов небольшими группами наверх поднялась полная рота в форме войск НКВД. В первой роте в этот момент осталось всего 18 человек. Взяв своё оружие, а трофейное оставив на высоте, моряки, грязные, оборванные, большинство с окровавленными повязками на голове и руках. спустились вниз к штабу батальона. Шли, с трудом передвигая тяжёлые ноги, еле держа оружие руками, натруженными многодневной страшной работой, имя которой война. Сменили так же и остатки второй роты. Только третья рота, стоявшая на не большой высотке у реки Абин и практически не участвовавшая все эти дни в боях, осталась на месте.
   О напряженном характере этих боёв свидетельствуют такие факты. В сентябре хутор Эриванский 8 раз переходил из рук в руки. Высотой 219,8 в течении октября не менее десяти раз овладевали то вражеские, то наши войска. Только за два дня боёв - 25-26 октября - 322-й батальон морской пехоты уничтожил до 300 солдат и офицеров противника и захватил значительные трофеи. Рота Миловатского две недели держала высоту 106.0 рядом со станицей Абинской, отразив 19 сильнейших атак и уничтожив около 800 фашистов. А на личном счету командира роты было более 100 уничтоженных врагов. Подвиги Миловатского были отмечены присвоением ему и звания Героя Советского Союза.

часть1 часть 2  часть 3