***новости***В Абинске по ул. Кавказской в конце января зацвела алыча. Похоже, наша кубанская природа устала ждать настоящую зиму и начала свой весенний цикл.***новости***Школьник из станицы Холмской стал победителем президентского конкурса. Краснодарский край представляли шесть старшеклассников. В их числе – ученик казачьего 11 «А» класса школы №17 ст. Холмской Дмитрий Глухов. ***новости***Абинские полицейские приняли участие в сборе вещей для детей из малообеспеченных семей ***новости***Абинское районное казачье общество теперь размещается в городе Абинске на улице Красноармейской, 41 «а». ***новости***Абинские полицейские и общественники приняли участие во всероссийской акции «Студенческий десант» ***новости***

Исповедь.Мои воспоминания* Л. Н. Белая                                                          страница 1 2 3

На усадьбах стало страшно жить. Отцовы браться свои семьи отправили в станицу, а мои родители решили остаться, пока уберут урожай. Созрела пшеница, ее скосили, сложили в копны для дальнейшего созревания. Возле своего двора отец размерял ток определенной величины. С мамой сняли верхний слой земли с растениями и залили водой. Когда вода испарилась, ток застелили соломой, запрягли лошадей в каток и начали накатывать. Возились целую неделю, пока ток стал готовым к молотьбе. Пока ток подсыхал, мы с отцом пшеничные копны на тягалке подтягивали к току. Тягать копны надо утром рано, пока колосья от росы влажные и не сыпется зерно. Отец научил меня, как правильно заводить лошадей и по его сигналу в какую сторону поворачивать. Я все поняла и, по его словам, хорошо ему помогала. Когда стягивали копну на тягалку, отец поднимал меня на верх следующей копны, чтобы я не боялась, а сам уезжал. Сколько дней мы занимались этим делом, я не помню. Только последний день мне запомнился на всю мою жизнь. Приехали с отцом на поле рано, стянули копну на тягалку, и отец уехал. Начинался рассвет, когда я услыхала какой то шум, который быстро приближался. Я смотрела вокруг и ничего не видела. Только со стороны нашей усадьбы верхом на лошади, без тягалки очень быстро ехал отец в мою сторону. Подъехав к копне, взял меня под руки, посадил на лошадь впереди себя и очень быстро уехал в сторону нашей усадьбы. Я ничего не понимала, только видела: на подводе сидел мой брат, а мама носила узлы с постелью, бросала на подводу, а сама опять возвращалась в хату. Отец запряг лошадей в подводу, а сам побежал за мешками с мукой. Все сели в подводу, и почти галопом отец погнал лошадей в сторону хутора. До ближнего хутора было шесть километров. Только мы успели вскочить в хутор и дать передышку лошадям, вода уже заливала первые улицы хутора. Потом я слышала от взрослых, что когда началось таяние снега в горах, берега Кубани были плохо укреплены и не удержали натиск воды. Вода нашла слабое место, смыла берег и понеслась во все стороны, как сорвавшийся с привязи лихой конь, все сметая на своем пути. Плыло все: сено, солома, пшеничные копны. На копнах спасались зайцы, куры, собаки и всякие мелкие зверюшки. Когда все плывущее создавало плотную стену, вода перекатывалась через эту стену и мчалась дальше. В хуторе вода залила только окраину. Вторая половина хутора располагалась на возвышенности, и вода туда не достала. Все пострадавшие от наводнения, в том числе и мы, жили в этом хуторе. Хутор назывался Могукорово. Когда сильный натиск воды остановился, родители лодкой поплыли к своей усадьбе. Когда подплыли, то увидели только крышу своей хаты, стены раскисли и обвалились. На дедушкиной усадьбе хата и все постройки рухнули. Деревья подпарились и начали пропадать. Сколько времени мы жили в этом хуторе и как добрались до своей станицы Мингрельской, я забыла. Так как родители свою хату в станице продали, хлеб, овощи унесла вода, мы остались у разбитого корыта. Маму и нас с братом взяла к себе мамина сестра, а отец продал лошадей, оставил нам деньги на питание, а сам уехал в г. Новороссийск и поступил работать на цементный завод. Хорошо помню вечернее время перед сном. Меня с братом мама ставила перед иконами и заставляла молиться Богу. После молитвы надо было креститься и просить Бога помочь нашему папе и защитить дедушку и бабушку на чужбине. Бог услышал наши молитвы. В зимнюю холодную ночь приехал с высылки дядя Пимен. Жил он с нами у мами ной сестры. Отпустили его или он сбежал, мы не знали. Мы верили в справедливость Бога. Бог дал людям святое — религию, но люди сделали из нее оружие убийства, предательств и лицемерия. Один из отцовых братьев первым вступил в колхоз. С остальными братьями старался не знаться и обходил их стороной. Была глубокая ночь, когда в двери, где мы жили, настойчиво постучали. На вопрос «Кто там?» пришедший назвался. Мамина сестра открыла двери, и в хату вошел отцов брат, который вступил в колхоз, и участковый. Забрали дядю Пимена и отправили на Урал. Сколько отец работал в г. Новороссийске, я не помню. Только однажды он приехал и сказал, что теперь мы будем жить все вместе. Заводу, на котором он работал, нарезают землю в районе станицы Мингрельской, а отца назначили управляющим. Землю нарезали не далеко от того места, где была наша усадьба. Вода осталась только в плавнях, а земли, которые были выше от плавни, высохли и стали еще плодороднее. Отец начал организовывать подсобное хозяйство. Началось строительство жилья для рабочих и тружеников животноводства. Это хозяйство предназначалось для выращивания продуктов питания для рабочих цементного завода. Для нашей семьи поставили времянку. Для подсобного хозяйства завод купил трактор, грузовые машины, лошадей, и на второй год продукты отправлялись своими машинами прямо на завод. У нас снова появились корова, свинья, куры, а рыбы в плавнях было сколько хочешь. Дядя Яков отслужил свой срок в Красной армии и вернулся домой. И только тогда узнал, что у него нет ни дома, ни родителей. Однажды перед вечером мама занималась хозяйством, а отец пришел с работы и что то мастерил. Вдруг он остановился как вкопанный, а его взгляд был направлен на дорогу, идущую от станицы Мингрельской. Я тоже посмотрела в ту сторону. По дороге шла старушка с котомкой в руке, шла медленно и уставши, потом стала поворачивать в сторону нашей хаты. Отец бросил все и бегом побежал ей навстречу. То шла моя бабушка. Слов нет, чтобы описать эту встречу. Отец принес ее на руках, посадил на стул, а она смотрела на всех нас потускневшими глазами. Это сидела сухонькая старушка, у нее дрожали голова и руки. И только потом, когда мама привела ее в порядок и когда она немножко отдохнула, начала нам рассказывать о своей жизни в чужой стороне. Дедушку она похоронила, дочка пошла в тайгу за грибами и не вернулась — разорвали звери, дядя Пимен работает на лесоповале, а ее отправили домой по чистой отставке. Когда она приехала в станицу Мингрельскую, то сначала пошла к своей сестре, сестра ее приняла, и первые дни бабушка жила у сестры. Немножко отдохнув, бабушка начала обходить всю свою родню. Пошла к замужней дочери, пошла к сыновьям, обошла всех своих сестер и братьев, посетила всех своих приятелей, а потом, пройдя пешком 25 километров, пришла к нам. Прожила бабушка у нас несколько дней, ее поведение было каким то неспокойным. Все время суетилась и куда то собиралась. Потом стала просить отца повести ее на их усадьбу. Она не верила, что усадьбы нет. Расстояние от нашей времянки до того места, где когда то были наши усадьбы, было километра полтора. Отец и мама пошли вместе с бабушкой. От хаты и других построек остались одни холмики, заросшие сорняками. Она села на холмик, где была когда то хата, потом стала на колени и начала целовать этот холмик. Тоска сдавила ее сердце, она смотрела на все печальными глазами, из которых текли молчаливые слезы. Назад она шла очень тяжело, родители вели ее под руки. Под вечер ей стало плохо, а ночью парализовало, отнялась речь. Утром отец послал гонца в станицу сообщить печальную весть. На рассвете второй ночи отец подогнал лошадей с подводой к дверям нашей хаты. На подводе было много сена. Сено мама застелила одеялом, уложили бабушку еще живую и увезли в станицу. Когда заехали во двор брата отца, был уже день, собралась родня на похороны, а бабушка была еще жива. Лошади остановились, к подводе подошли сыновья, дочка, невестки. Бабушка обвела всех взглядом и скончалась.

Я люблю Кубань не за то, что она велика, а за то, что она своя, многоводная, раздольная.

За запах цветов, обильное солнце. Выйдешь к густому пшеничному полю — душа не нарадуется.

Ветерок волной накатывает другие колосья, пахнет поспевающим хлебом, в небе заливаются жаворонки.

А воздух чист так, будто купаешься в нем, как в море.

Началась война, отец и его пять братьев ушли на фронт. Четыре отцовых брата остались на поле сражения, а дома по четверо детей у каждого, и жены так и не дождались своего кормильца. Домой возвратились весь израненный мой отец и дядя Пимен с орденами на груди и офицерскими погонами на плечах. Когда бабушка лежала без речей, собираясь в мир иной, мама взяла ее котомочку (сумку) и стала вынимать ее содержимое. Там лежал узелок с мелкими ее вещами, кусочек заплесневелого сухарика и сшитый из клеенки пакетик. В пакетике лежал ее проездной документ, три рубля денег и записанная на клочке бумаги молитва:

Пошли нам, Господи, терпение В годину бурных, мрачных дней,

Сносить народное гонение И пытки наших палачей.

Дай крепость нам, о Боже правый, Злодейство ближнего прощать.

И крест тяжелый и кровавый, С твоею кротостью встречать.

И в дни мятежного волненья, Когда ограбят нас враги,

Терпеть позор и оскорбленья, Христос Спаситель, помоги.

Владыка Мира, Бог Вселенной, Благослови молитвой нас

И дай покой душе смиренной В невыносимый страшный час.

И у преддверия могилы Вдохни в уста твоих рабов

Нечеловеческие силы Молиться кротко за врагов.

В конце молитвы было написано:
«И не расплескав чашу, до краев наполненную горем, я выпила до дна».

страница 1 2 3

 

ПЕРЕЙТИ В НАЧАЛО СТАТЬИ