Эх, дороги...
В календаре праздничных дней, памятных дат и знаменательных событий Краснодарского края за 2012 год нашёл строку: «1952 год. 60 лет назад образован посёлок Ахтырский Абинского района. В 1958 году объединён со станицей Ахтырской, основанной в 1863 году». Говорят, «всё врут календари»! Может и так, ведь о посёлке Ахтырском, — все называли его просто городок, — мы узнали, конечно же, не в 1952 году, а гораздо раньше. Понятно, в 1952 году он обрёл место на карте, имя. А вырос он - на удивление нам, подросткам! -куда раньше. Да как вырос!.. А вскоре стал и красивейшим в крае. Все так, по крайней мере, говорили.
Заложили его, построили, дали имя и вид - нефтяники, пришедшие и твёрдо вставшие на абинской земле - в смысле Абинского района, - в 1949 году. Пришли они с востока, с Северского района, освоив, для начала, пограничную, как раз на стыке районов, площадь Зыбза. Первое, почему мы заметили и выделили пришельцев из остальной среды, был хлеб - мы ездили за ним на Бурплошадку, когда ещё и посёлка-то не было, - и дороги. Нет, честное слово, как ни странно, - дороги. Нефтяники были, конечно, и организаторами классного бездорожья, чего уж там. Бывало, стоило по любой станичной улине, где до этого «гуляли» только конные да бычьи упряжки, да сами пешеходы, проехать в дождливо или грязную пору по какой нужде одному, — о двух я уж и не говорю, - огромному трактору, чаще всего с прицепом на полозьях из толстых труб; впрочем, иногда хватало и двух-трёх грузовиков - всё, улица на две недели как минимум становилась непереходной. Сапоги (просторные) запросто можно было оставить в колее, не говоря уж там о калошах или иной обувке... И тем не менее первое, что строили всюду нефтяники, были дороги. К неожиданно поднявшейся в небо буровой вышке — а они всегда и везде поднимались действительно неожиданно; шёл бывало туда, - тихо, только кучка мужиков о чем-то судачат, - идёшь обратно - вышка торчит, норовит верхушкой низкое облако заарканить, а там глядишь, уже и дизели заурчали. жизнь забила ключом; и главное, где-то в совершенно чистом поле, то среди кустарников, а то и рощи, а то глядишь - в пойме речки, иногда прямо в воде или на бережку, рядом, на бугорочке, а то — спаси и помилуй нас, Господи! - и на станичной улице... А то, так же неожиданно, к каким-то одним им ведомым точкам на огромной Ахтырско- Бугундырской площади; уже потом, погодя, здесь поднимутся и промысла, и цеха, и участки, и даже загадочное сооружение с не менее загадочным названием; «деэмульсация», а там - тракторная, тампонажная, какой-то вышкомонтажный цех или мастерская. Обживали их все тоже быстро и неожиданно; не успеют дверь навесить, а уж из открытого окна доносятся всякие распоряжения. Все эти точки потом зазеленеют деревьями - чаще плодоносящими, плодосовхоз-то ведь рядом! - побегут побеги винограда, а там и грозди повиснут над столом, - Кубань же! - заалеют цветы под окошком и вдоль тропинки-тротуара, - нефтяники были большие любители работать на земле! - но это будет чуть позже, потом. Дороги были раньше... Потом всё будет капитально построено, открыто, станет работать -что штабом, что действующим подразделением; вышки пробурят скважины, те дадут нефть, она «пойдёт» на групповые - опять слово, лучше не придумаешь, - затем в цех перекачки - будет и такой, - в трубопровод -и принимай Родина кубанскую нефть. А потом в памяти людей останутся только слова-понятия: Бурплощадка, Дальний и Ближний Бугундырь,
 Абиссиния, что-то ещё, ведь, наверное, что-то и позабыл, вот, слава Богу, вспомнил - Промысловые дороги... И, естественно, главное - посёлок Ахтырский, Городок нефтяников... Мы, как говорят, и ахнуть не успели - жизнь-то идёт и другая, своя -кто в поле работает, кто в лесу или там на заводе, а мы-то - учимся, в гору некогда глянуть, а глянули и ахнули: параллельно дороге Краснодар-Абинская и далее на Новороссийск, чуть южнее пролегли ещё две дороги, промысловые. Без асфальта - его, по-моему, и сейчас там нет, как и не было, — зато широкий профиль и отличные кюветы. А главное, что интересно, они, эти дороги, долгие годы не нуждались в ремонте. Их никогда не заливала вода, на них не гнили уличные лужи, к чему мы были «хорошо привыкши». То ли за счёт глубоких кюветов, то ли благодаря хорошей планировке, грейдированию и укладке грунта, а сверху - мелкого гравера из речки Ахтырь, кто его знает, но дороги всегда были сухими. Нет, мы понимали, что уход после зимы, дождей дорогам и был нужен, и производился - но как-то так своевременно и незаметно, что вроде его, ремонта то есть, совсем и не было. Пошли нефтяники за Абинскую, на земли Крымского района, - и там пролегли дороги. И за Крымскую — на Варениковскую, Новотроицкую, Ханьков, дальше, дальше... А как не вспомнить сейчас о том, как долгие годы, считай до развала Союза, если ещё не дольше, мы, не нефтяники, пользовались их транспортом, как своим собственным. Хотя уже транспорт стал самостоятельной отраслью, в одном только посёлке Холмском (был такой период в жизни станицы Холмской), на выезде со стороны Краснодара, поднялись два автотранспортных предприятия — грузовое и пассажирское. И автобусы — будем говорить только о них — побежали во все станицы и хутора, связали Абинск не только с Краснодаром, Новороссийском, Анапой, но и с дру- гими, более дальними городами. В Ахтырском, например, чтобы уехать в Абинскую, а затем, попозже, в Абинск, можно было сесть на рейсовый автобус в трёх местах: на автостанции, у холодильника и на трассе Краснодар-Новороссийск, у кафе. Были выверены маршруты и цены на билеты, можно было уехать далеко и приехать издалека. А рядом, как и в 1949—1950 годы, существовал транспорт нефтяников. Уже не принадлежащий им, как принадлежали когда-то, на заре новой жизни, им машины вахтовых перевозок. На которых мы ездили кто на Бурплощадку, а кто — потом — и в городок, а потом — в посёлок Ахтырский. Просто теперь в распоряжение нефтяников были выделены небольшие комфортабельные автобусы — перевозить вахтовиков: они-то никуда не делись... Напротив, ездить с каждым годом приходилось всё дальше - буровые уже и за Кубань шагнули'. - и большему числу людей. В назначенное время — кто раньше, если ему ехать дальше, кто позже, - автобусы, аккуратные, по-моему, горьковские «газоны», потом, правда, пошли и «пазики», подкатывали к автостанции посёлка, до этого городка, брали несколько человек вахтовиков - кто-то приезжал уже из Холмского, основная часть, естественно, ахтырчане, потом подберут ещё в Абинске, Крымске, — и везли, как правило, с полупустым салоном, на вахту, на работу — на промыслы, на участки, на буровые... Лучше всего пользоваться этими «вахтами» было нам, абинчанам. Если ты приехал один или с друзьями к товарищам, на футбол, на танцы или на дружеское застолье, не стоило торопиться успеть на рейсовый Северская—Абинск. Зачем: ведь чуть позже, где-то ближе к девяти-десяти вечера, будут «вахты». И там их не одна машина. На какую-нибудь обязательно усадят. И усаживали, водители «вахты» никогда не отказывали. Причём нередко можно было проехать и бесплатно. Но мы, правда, старались всегда быть к водителям доброжелательными, как и они к нам, - ведь многие были, кроме всего прочего, и знакомыми, а то и друзьями. Кому была нужна наша нефть, большое число производств? А вы знаете, всем... Не знаю, может быть, именно поэтому, когда сейчас слышишь, как сокращается, да что там сокращается, прекращается добыча «черного золота» — вот когда наконец мы осознали истинную сущность словосочетания, придуманного нами, журналистами, в 80-е годы прошлого века! — как продаются промысловые земли, объекты недвижимости и даже нефтяные скважины, становится грустно. Всё понимаешь, а грустно...

Встреча, которой не было
Так бывает. Ехал на днях через Варениковскую, мелькнул поворот налево. Кто-то произнёс слово «Кудако». Что теперь нам это слово? Но вдруг вспомнилось: речка Кудако, теперь просто сухая балка, странный памятник под странным же названием «бабушка» - так нефтяники звали это сооружение и место, где полковник Новосильцев, первый кубанский нефтяник, скажем так, получил первую нефть. Ударным способом. Если вспомнить, что произошло это в 1864 году, то точно «бабушка», тогда, в начале 60-х, сейчас так она уже «пра». Между прочим, примерно в то же время Новосильцев нашёл нефть и на территории теперешнего Абинского района, да и не в одном месте: южнее Абинской и восточнее Холмской, на реке Зыбза. И где она, наша «прабабушка».  Вспомнилось и другое - абинские, вернее ахтырские, из городка, нефтяники. Интересные люди...


Впервые в городок я попал как представитель общественности, вернее как работник газеты «Знамя труда», где-то в начале мая 1959 года. Впервые я предъявил своё удостоверение - оно свидетель того, далёкого теперь времени, - в строгом, огромном, гулком Доме культуры нефтяников (ДКН). Городок уже был в общем построен, считай у каждого дома цвели цветы, поднимались деревья. Особенностью городка были странные деревья, с огромными, почти круглыми, со сковородку, листьями, назывались катальпа. Городку, говорили, было десять лет, он был молод и говорлив, красив и наряден. Чуть больше было лет и его жителям - работникам промыслов, буровых бригад, цехов, мастерских и других контор. Может, кто хочет спросить, почему я, прибыв в Ахтырский, пошёл не на промысел, не в управление, а в ДКН? Поясню: всю работу «нефтянки» в газете освещала моя коллега, соседка по кабинету, Галина Сергеевна Галинская, интереснейший человек и мой первый учитель, корреспондент промышленного отдела, земля ей пухом... А моё дело было иным: письма читателей, рассказы о том, как живут жители района вне работы. А в Ахтырском городке в то время жизнь вне работы била ключом. II центром сё был ДКН, а в нём, пожалуй, главным - Василий Павлович Краснобабцев, балетмейстер, чей танцевальный коллектив гремел на всю Кубань. Вся «городская» молодёжь была, что называется, без ума от его ансамбля, - а в нём была, мне кажется, вся молодёжь, и что интересно танцевали. может, правда. н не столько от ансамбля. сколько от примы, солистки? Зои Баглей. Мо­лодые люди о ней только и говорили, называли её ахтырской она была из станицы "гитарой с узорами". Но справедливости ради надо признать, что а ДКН не дремали и другие кружки художественной самодеятельности. Очаровывала зрителей Раиса Помелова в драматических спектаклях, заливался на трубе рвал души меломанов демобилизованный моряк Алек­сандр Куемжиев, заставляли млеть сердца любителей песни а кто ж их не любит? певци и музыканты. и среди них Николай Мержа. весельчак и певун, из молодых специалистов. Скажу, не привирая все "горожане", независимо от возраста, любили что драму и тайны, что музыку и песня Каждый концерт в ДКН. а были они здесь часто, собирал полный зал. Одних я слушал в зале, других видел на репетиции. кого-то запомнил, кого-то нет, а с Василием Павловичем Краснобабиевым подружился на всю жизнь. С кем я не встретился тет-а-тет и не поговорил. Должен был - видел его если не в ДКН. так на комсомольском пленуме - но поговорить не довелось... А когда в марте 1963 года я - уже корреспондент радио - пришёл в управление " Абинскнефть". имея вопросы и желание получить на них ответ. Николая Мержи в городке уже не было.  Почему-то было обидно, я о нём слышал много интересного. Пытался узнать подробнее, каким он был для тех кто знал его по работе, кто был рядом- слышал общие слова. Иногда было и так; «А зачем он тебе? Его же нет? Потом вдруг заметил; люди, хорошо знавшие его. умерли, уехали, забыли - у каждого, естественно, своё времени-то прошло столько... Сегодня, когда посёлок Ахтырский. нефтяники собираются отмечать своё 65-летие, понял дальше тянуть некуда, скоро ведь и нас забудут. Не­которые о живущих здесь нефтяниках ничего сказать не могут. А о тех что уехали... Понятно, мой материал субъективный, зло портрет человека, заиса ный со слов других, но - мной. Кто-то, естественно. представляет его совсем другим. А мой незнакомый Николай Мержа - такой...Он был дитём войны, чуть старше нас. Был худеньким хлопчиком. Война опалила его отрочество и раннюю юность. В гол окончания вой­ны, - итак поступали, между прочий, многие. - он понял хватит учить­ся, надо идти работать. Во-первых, кому-то же надо - что когда ещё солдаты с войны придут, а во-вторых, надо ведь и семье помочь. И он оставляет школу, уходят на производство. По старой кубанской привычке любил петь. Кстати, это было характерно для нашей юности. Сколько я читал писем и слышал рассказов о том. как в военные и первые после войны годы молодые люди, девчата, прямо на работе, если дело было в поле, или усевшись кружком в перерыв, пели даже тогда, когда хотелось плакать Как написала мне одна из респонденток :"- и наплачемся, бывало, и напоёмся". Что ещё характерно; школу он не бросил, он её оставил, чтобы потом ' попозже, закончить - и школу, и индустриальный институт в Баку. И стать нефтяником. Когда он пришёл в управление «Абиннефть» - неясно. Ясно другое: в 1962 году он, как сам говорил, «бросил тёплые края и махнул в город Березов»... Что мы, кубанцы. знали тогда об этом месте? Пожалуй, одно - по картине «Меньшиков в Березове» - о том, что это был ссыльный край, куда даже лучшего друга Петра I - «мин херц» - «законопатили». Из рассказов старожилов «Абиннефти» я узнал, что Мержа, несмотря на малый срок, успел поработать и на первом, и на втором промыслах. Причём если на втором промысле он был помощником мастера, то на первом -уже мастером. На втором промысле, говорили, он успел побывать на всех участках — долго на одном месте его не держали. Конфликтовал с на- „ чальством — имел предложения, они носили производственный характер. Причина и конфликтов, и отъезда, на мой субъективный взгляд, заключалась в том, что молодой, свежий, а главное, амбициозный специалист с высшим образованием оказался, как говорят, «не в том месте и не в то время». Пройдёт пара-тройка лет, и на промыслах и в отделах управления «Абиннефть» развернётся борьба: и за повышение отдачи пласта (тут и закачка воды, и разогрев пласта паром, и даже создание управления «Термнефть»), и за автоматизацию и телемеханику на промыслах, и за изменение структуры самой организации. На промыслах расцветёт рационализаторская работа. Но это потом. А пока - и именно в это время как раз, скорее всего, и пришёл Николай Мержа и «забодал» всех своими предложениями, — управление добилось хороших успехов в добыче «чёрного золота» — нефть, говорили, шла через «штуцер», -уверенно побеждало в соревновании. Мне как корреспонденту районного и, внештатно, краевого радио довелось присутствовать на вручении орденов и медалей нефтяникам Кубани, скорее всего в честь 100-летия российской нефти. Вручал их первый секретарь крайкома КПСС Г. Золотухин. Не случайно местом вручения наград был выбран актовый зал ДКН посёлка Ахтырского. И больше других наград получили работники «Абиннефти». Работа спорилась. И главное: все должности были распределены и заняты, и на каждой - крепкий специалист.
 И никто не собирался куда-то уходить. Вспомните, сколько пробыли руководителями промыслов П. Бабич, В. Ратнер. Всё было отработано, налажено - достаточно сказать, что стоило оператору заметить тончайший свищ, струйку нефти - обязателен был вызов начальника управления Г. Лещенко: неважно, день на дворе едму ИЛИ ночь.   И тогда Николай Мержа понял, что надо «менять климат». Среди получавших из рук секретаря крайкома партии ордена и медали Мержи не было - он был уже далеко, в Сибири. Мне известен разговор Николая Мержи, к этому времени уже Николая Филипповича, в 1973 году. Он, что называется, на пике жизненного роста, в расцвете сил. Ему 40 лет. Он в Стрежевом. Он начальник нефтегазодобывающего управления «Томскнефть». «Может быть, — говорил Мержа, - это и называется счастьем, когда делаешь работу, которая тебе по душе. Я - в Стрежевом, и рад, и доволен. Стрежевой - тут всё моё: и плоть, и кровь. Может быть, я больше ничего в жизни уже и не успею сделать...» Такой вот рывок, взлёт... Путь к нему был и не скорым, и нелёгким. Поменяв в 1962 году климат, он несколько лет работал в Тюменской области, скорее всего мастером. Ну, может быть, инженером. И только в 1966 году, ну, может быть, в конце 1965-го, он получил наконец должность начальника промысла. Которого ещё не было на свете. Он был только в приказе, на карте, в документах. Где-то далеко в тайге, на территории соседней Томской области было разведано новое, Советско-Соснинское месторождение. Вот там-то и должен начать работу промысел Николая Мержи. Он создан, документация в кармане, осталось его построить. Мы помним, как начиналось всё в Ахтырском, как строились и обустраивались промысла «Абиннефти» — сначала первый, на Бурплощадке, йотом уже третий — на Бугундыре, второй — в Ставропольке или Ново-украинке. Не сразу, не в один день. Но это же Кубань, не Сибирь... ...1966 год. Снежной зимой по абсолютному бездорожью из Нижневартовска идёт первая колонна машин, гружённых всем необходимым для обустройства месторождения и нового промысла. А летом новое испытание. По Оби пришла нефтеналивная баржа - за первой нефтью. А река затопила пробуренные ранее пробные скважины. Время не терпит, оно, как сказали бы сегодня, деньги, да и Мержа не привык ждать. И промысловики ныряют, и Мержа - рядом, чтобы открыть задвижки, выдать на гора первую добытую нефть. 13 июля 1966 года нефть пошла в танки баржи. А потом было строительство нефтепровода Нижневартовск—Александровск. На месте сельца Стрежевое вырос город...
Когда поднимался очередной дом, Николай Филиппович Мержа обычно говорил: «Этого нет в смете — зато радость людям».
...И вот он - руководитель, уже не промысла - управления. Просторный кабинет с деревянными панелями, вокруг — новая мебель, современные средства связи. А давно ли было: вся документация - в кармане плаща, а кабинет — или палатка, или вагончик, в крайнем случае — деревянный дом. Николай Филиппович высок, худ, светлоглаз и светловолос, смешлив, говорит негромко, неторопливо. Уже, наверное, не поёт: и неловко -начальник ведь, и недосуг. А вот когда строили и промысел, и город, уверен, пел. И не раз. Сделано много, позади - жизнь, всем бы такую! Наверное, далеко не всё получалось сразу, что в Тюменской области, что уже здесь, в Стрежевом... Проблем, как и в молодости, навалом. Вот пожалуйста, почему-то упала нефтедобыча, что делать? И Мержа, усевшись с секретарём парткома, прикидывает: 18 тысяч тонн нефти дефицит - это не шутка. Решение проблемы находится — оба нефтяники, специалисты. Закончить этот своеобразный очерк мне бы хотелось бы так: говоря о том, что больше он, возможно, в жизни уже ничего и не сделает, Николай Мержа поскромничал. Он ещё четыре года будет начальником «Томскнефти». А это и новые промысла, и новые месторождения, и нефть, нефть, нефть... И наша о нём хорошая, добрая память...
Геофизики вышли в поле
Признаюсь сразу: приятно писать — надеюсь, что и читать тоже — о коллективе успешном, что превозмог всё: и трудности становления и развития, и экономические и прочие последствия реформ и преобразований, и политическую нестабильность, - да мало ли что случается и происходит в жизни и на работе! — и, что самое главное, уверенно смотрящий вперёд.
Речь об абинских геофизиках - Абинская каротажно-перфораторная база, Абинская промыслово-геофизическая контора, так в разные годы называлось предприятие, сейчас — Абинское управление геофизических работ — филиал ОАО «Краснодарнеф-тегеофизика». Есть в этом предприятии, в его работе и ещё одно привлекательное свойство - неясность, некая загадочность. Уверен, что и сегодня, спустя ' 55 лет после образования коллектива, не все в Абинске знают, что же это такое - каротажная - и чем там занимаются? Но зато все знают: остановка автобуса - у каротажной, а кладбище - за каротажной. Надо сказать, что флер таинственности о себе распространяют и сами геофизики. Мой приятель, говоря об одной конторе, говорит: «Я пробурил им три скважины». Хотя я знаю, что отношение к бурению у него посредственное - он геофизик. Когда я сказал знакомому геофизику, что у них есть камеральный (полученный в экспедиции) период в работе, он, лукаво улыбнувшись, заметил: зачем это тебе, все сложности и тонкости нашей работы? Так интересно же! Как всё начиналось В 1950-м начинался в стране нефтяной бум. Потому родилось предприятие и в Абинском районе. И это не была игра случая, это была закономерность: именно в это время. Так случилось, что в дни, когда я работал над этим материалом, мне посчастливилось прочесть в одном из номеров газеты «Томская нефть», выходящей в городе Стрежевом, о тамошних геофизиках - первооткрывателях нефтяных месторождений в Западно-Сибирской низменности. Всё, как говорят, одно к одному. В те же годы и с теми же трудностями. Только если сибиряки говорят о бездорожье и больших морозах, у абинских каротажников было бездорожье и проблемы больших глубин, больших температур, больших давлений, тяжёлых и вязких растворов. Невольно возникает вопрос: а как всё начиналось? И ещё: так чем они занимались, каротажники, полсотни с лишним, к примеру, лет назад? И в те годы - я был подростком, - и много позже мне, проезжая в Ахтырский, Холмскую, на Мингрельскую или ещё куда, нередко приходилось видеть в степи, вдали от дороги, одинокую машину, а от неё провода по земле, часто прямо через дорогу. «Геофизики работают, - говорили знающие люди, — взрывают, слушают, нефть ищут». Но самое интересное: это, действительно, работали геофизики, искали нефть и не только взрывали и слушали, но не наши, не абинские. У наших же была совсем другая задача. Они выполняли геофизические исследовательские работы на скважинах (ГИРС). Кстати, этим они занимаются и сегодня, А с созданием...
  Вначале было слово
Приказ № 1356 Министерства нефтяной промышленности о создании Абинской каротажно-перфораторной базы. Приказ был от 02.11.49, а 1 апреля 1950-го (геофизики, видно, шутники) был подписан приказ № 1 по Абинской каротажно-перфораторной базе. Приказ в двух параграфах подписан начальником базы С.М. Лантрановым, до этого бывшим начальником каротажной партии Ильской промыслово-геофизической базы.

 
 
Приказ гласил о приёме на работу 11 новых людей. Они дополнили пришедших из Ильской базы: 15 назначенных и 10 добровольцев. Вскоре добровольцы также прибыли из Хадыженской промыслово-геофизической базы - два старейших в стране и единственных на Кубани геофизических предприятия общими силами родили третье - Абинскую базу. Два года она находилась и работала в посёлке Ахтырском, а потом переехала в Абинск и считай 53 года стоит (и хорошо стоит!) на одном этом месте. Сознание того, что хоть и не зная, что же конкретно делают абинские геофизики, абинчане хорошо знают саму базу (внешне, понятно), освобождает меня от её описания. Сейчас.
Потом был п. Ахтырский
А вот какой была база (её ещё называли экспедицией), что находилась в посёлке Ахтырском? Собственно, в посёлке её не было, она располагалась на территории промысла №4 треста «Черноморнефть» (интересно, где это конкретно?), как сказано в одном документе, «в станице Ахтырской», занимала площадь 70x50 кв. метров. База имела стоянку 28 спецавтомашин, мехма-стерскую, аппаратную и перфораторную мастерские, бокс для ремонта машин, бензохранилище, склад, стенд, сооружение для ремонта кабеля, помещение для красного уголка. Ещё почему-то на территории базы имелась буровая №70 с нефтяным амбаром. И, главное, треть территории была занята под частным огородом и фруктовым садом!

И сад с огородом, и буровая, находящиеся на территории базы, непонятны нам сегодняшним. В 50-е годы прошлого века буровая могла быть где угодно. В годы моего детства одна из них стояла (шло бурение!) прямо посреди улицы недалеко от нашего дома, на проезжей части. Буровую можно было увидеть в речке. А между тем в экспедиции уже работают четыре каротажных партии, 93 человека, 33 из которых инженерно-технические работники, у двоих высшее образование. В числе заказчиков работ — контора бурения №2 Ахтырского треста буровых работ, Абинская геолого-разведочная контора треста «Краснодар-нефтеразведка», Ильско-Холмская контора бурения треста «Краснодарнеф-теразведка», промысел №4 треста «Черноморнефть», контора капитального ремонта скважин треста «Черноморнефть», геолого-поисковая контора треста «Краснодарнефтеразведка». Одним словом, весь Ильско-Абинский нефтегазоносный район. В 1951 году в связи с резким увеличением объёма промыслово-геофизических работ по Ахтырско-Бугундырскому месторождению нефтяников-ильчан передали Ильской геофизической базе. При выполнении плана на 1905 руб. в 1950-м в следующем году сделано было почти в два раза больше. Одновременно геофизики думают о своём «доме». Идёт строительство базы в Абинской. Идёт медленно, только на оформление технической документации ушло больше года, по состоянию на 1 июля 1951 года вырыт фундамент под административный корпус, к базе проведён водопровод, поднят фундамент для перфораторной мастерской. На этом строительство прекращено, отсутствует финансирование. У многих абинчан всю жизнь существует устойчивое мнение, что у наших-то каротажников всё хорошо с жильём. Оно держится на фак тах до*ю были построены у самой базы, потом двухэтажки в центре. Нее ток, но факты гонор»г о другом: да, внимание жилью уделялось всегда, но всегда же его и нс хватало, И началось это с первых дней существования базы (экспедиции, конторы, управлениях Документ №51 года говорит о том, что а посёлке Ахтырском геофизикам выделено всего шесть квартир, 90% сотрудников базы живут на частных квартирах и в своих домах это прежде всего те абинчане, кто пришёл работать на каротажную. Трудно скатать, правильно ли это было ведь они, геофизики, не просто шли рядом с буровиками или добытчиками, они были, как кто-то скатал, их глазами и ушами - они видели что там, как говорят, на забое и в затрубном пространстве, слышали, как ведут и поступят впредь подземные силы, именно они, наконец, точно указывали, где вода, где нефть, где что другое.

Хороший начальник -хорошая партия
Странная вещь, но лучше всего из руководителей абинских каротажников я знал человека, который работал здесь меньше всего, - Х.У, Кургсантова. Познакомился я с ним уже тогда, когда он возглавлял Ильскую геофизическую контору. Мы встречались: иногда в парткоме, затем в райкоме, в Абинской, но чаще - в Ильской, на базе конторы, и двух кварталах от дороги Новороссийск-Краснодар. Он всегда был в своём неизменном плаще-дождевике тоговый куда-либо ехать. На вопрос, что нового, всегда отвечал: «Приехали с пола. Резултаты хорошие. А другие -в поле». И я понимал, что главная его любовь - люди партии. И не только его. Это был золотой запас предприятия, Великолепно об этом сказал другой технический руководитель, бывший главный инженер Абинского управления геофизических работ Иосиф Николаевич Г'уменко. Вот его слова: «Основная производственная единица партия. Есть хороший начальник есть хорошая партия, Так каким качеством должен обладать хороший начальник нарт партии.  Не мудрствуя надо сказать, что это человек с нормальными человеческими качествами и желающий работать!» И они работали под критикой местных- «Видят и слышат! иронизировал какой-нибудь знаток, Что они там видят? Не такие люди пытались посмотреть! Темно там, как у негра, а Африке.,,» Геофизики делами опровергали критику Тогда еженедельно вступали в строй пробуренные и исследованные скважины Ильско-Абинского нефтегазоносного района - рядом, у всех на глазах. В обиход вошло новое слово «дебит» - дебит скважины, оно обозначало количество отдаваемой недрами нефти - через эту’ скважину. Вообще вторая половина пятидесятых - начало шестидесятых годов прошлого века для Абинского района были особым временем. Район знал взлёты: развитие рисоводства, жилищный бум, но такого ренессанса, как в конце 50-х, ни до, ни после не было. Весь район, вдоль дороги прежде всего, - а это Холмская, Ахтырская, Абинская, их окрестности, - преображался на глазах. Нефть искали всюду! И - находили! Но главное не в этом. Прямо в степи, среди предгорных кустарников строились: промысел, участки, групповые, прокладывались дороги. И поднимались блестящие цилиндры ёмкостей, куда сливались все «дебиты». С каждым днём в районе увеличивалось число нефтяников — громкоголосых, уверенных в себе весёлых людей. Менялись, вступив на эту стезю, даже местные. А ещё, ещё на наши улицы, в наши дома пришло электричество, вода, позже - газ. Понятно, что всё это не обходилось без участия каротажников. И тех, что были в «поле», и тех, что трудились на базе.

Научное подразделение - ГМЛ
В 1956 году по приказу треста «Краснодарнефте-геофизика» в Абинской ПГК было создано научное подразделение ГМЛ (геофизическая мастерская-лаборатория). В ней работало достаточно людей, но связана ГМЛ была прежде всего с именем одного человека - С. П. Бабарыкина.

Тут просто надо небольшое отступление. Мне сдаётся, что о нем, как о молодом специалисте, я слышал, ещё учась в школе, потом - все годы сознательной трудовой жизни, встречался не раз, прихожу - я давно на пенсии! — и что слышу: С. П. Бабарыкин по-прежнему работает! Неизносимый, неисчерпаемый, неугомонный Стефан Петрович! Здоровья тебе, персонального и крепкого! И дальнейших успехов. Многие годы мастерская-лаборатория испытывала и проверяла аппаратуру, производимую на предприятиях Москвы и Ленинграда, Грозного и Баку, Украины и Грузии, а также Румынии, Чехословакии, Германии, Индии и Турции. Порой абинские исследователи, изобретатели и новаторы на много лет опережали своих, так сказать, смежников. Так, четырёх- и восьмиканальная аппаратура на частотной модуляции не могла получить широкого распространения до 1986 года - не были изобретены многоканальные регистраторы. Но абинские геофизики своего часа дождались. И это далеко не всё, чем и сегодня могут гордиться наши юбиляры.
«Азарт»
Как все годы жила промыслово-геофизическая контора, которую уже в 1954 году возглавил А. В. Шевченко? Можно сказать, как сказал И.Н. Гуменко: «Выполняли месячные, годовые и пятилетние планы. Боролись за мир во всём мире. Работали в колхозах им. XXII партсъезда и «Победитель», на консервном заводе и везде, где поручал райком». Все помнили телефонограмму каждый год: «Бригаду из пяти человек направить на консервный завод на полтора месяца». Всё так и было. А между тем к 1983 году при практически неизменной численности административного аппарата (число партий, правда, возросло) объём работ в денежном выражении в промысловогеофизической конторе вырос в два раза.

Если бы потребовалось определить одним словом состояние, поведение всего коллектива абинских геофизиков в 60-70-80-е годы прошлого века, я бы употребил такое чисто человеческое слово «азарт». Им были заражены все - от управляющего до последнего рабочего. Посудите сами: в 1970-м в конторе создаётся трёхотрядная партия испытания пластов, в 1982-м газокаротажная трёхотрядная партия реорганизуется в службу геолого-технического контроля за бурением скважин. С появлением института «Союзтермнефть» Абинское У ГР с головой окунается в контроль за опытно-промышленными испытаниями и процессом теплового воздействия на пласт. Управление заключает договора на проведение работ не только на территории краснодарского края, а это «Черноморнефть», «Абиннефть», «Приазов-нефть», но и в Казахстане - на месторождениях Каражанбас и Кен-Кияк. В 1976 году абинчанам было поручено исследование скважин в Грузии, на Супсе. А когда страна встала на вахту по скорейшему освоению Сибири, вместе с буровиками, транспортниками, строителями, тампо-иажниками Абинского района на вахту заступили и геофизики. Я знаю людей, которые гордятся тем, что «прошли» всю Западную Сибирь, помогли тамошним нефтяникам исследовать и ввести в строй мощнейшие в стране месторождения.

Кузница кадров
Абинские геофизики охотно помогали другим. Так, первый начальник Абинской базы, не проработав в ней и года, уехал создавать в Крыму Феодосийскую геофизическую базу. Через несколько лет таким же образом абинчане создавали Полтавскую промысловогеофизическую экспедицию, а чуть позже - Речицкую.

Поставляя в другие конторы - иногда весьма далеко - квалифицированные кадры, абинчане очень редко заказывали специалистов себе. И не только потому, что своих было через край, но и по той прозаической причине, что очень трудно было с жильём. А потому сами учили своих. Всему. И взрывному делу - через «не хочу» и «не могу», - и водительскому мастерству, и знанию электроники. И в различных учебных заведениях, и даже на курсах ДОСААФ. Нередко с условием: чтобы учился и технический руководитель. Было время - учили десятиклассников. И. Н. Гуменко вспоминает: «Охотно брали учеников третьей школы - там была хорошей подготовка по физике».
Читать окончание страницы...