Мысли о Любви и Жизни

"Мысли о любви и жизни" где автор рассказывает о истории в его не легкой судьбе и где он вспоминает в частности о эпизодах жизни в нашей станице. Мы публикуем отрывок истории  где повествование начинается с освобождения города Абинск и так читайте далее...

На данной странице публикуется отрывок воспоминаний Трегубенко В.М.

Первая и вторая недели после освобождения прошли спокойно, ни стрельбы, ни шума не наблюдалось, но так продолжалось недолго. Однажды к вечеру на Абинскую налетело несколько десятков самолётов, в основном бомбардировщиков, под прикрытием истребителей, и подвергла бомбёжке все воинские части. Это был кромешный ад! Бомбардировка длилась всю ночь. Полыхали пожары, горело все, что только могло гореть. Наш дом уцелел. Мать собрала все вещи в два больших узла, чемодан и корзину и перенесла их к бабе Вере, у которой мы раньше жили на квартире. На следующую ночь налёт авиации повторился. На этот раз число самолётов было ещё больше. Казалось, что немцы решили сровнять с землёй нашу станицу. Бомбы сыпались на каждую улицу. Одни самолёты, отбомбившись, улетали, а на смену им прилетали другие. Мы сидели в окопе, ожидая прекращения бомбардировки. Наши постояльцы вместе с часовым куда-то ушли. И вот слышим, что где-то рядом взорвалась бомба. Мы были оглушены, нас обдало горячим воздухом от взрывной волны. Бомбардировка длилась почти до утра. Мы решили покинуть окоп, так как закоченели, стоя по колено в воде. Когда мы в полночь вылезли из окопа, то вместо нашего дома увидели громадную воронку и разбросанные во все стороны доски и бревна. У нас ничего не осталось. Осталось только то, что было одето на нас. Бомбардировка продолжалась. Мы решили укрыться за станицей в балках. Вся наша улица подверглась бомбардировке. Многие дома горели. Кругом валялись убитые лошади и солдаты. Слышались крики раненых солдат, просящих о помощи. Тяжелораненые кричали: «Пристрелите меня!» Это была ужасная картина. Утром мы вернулись назад и поселились у бабы Веры. Больше налётов не было. Орудия не стреляли. Воинские части ушли дальше, к Новороссийску. Наши постояльцы забегали попрощаться с нами. Они все уцелели, так же как и мы укрывались в балках. Они оставили нам несколько буханок хлеба, несколько банок с американской тушёнкой, сахар, соль, чай, двухколёсную тележку, сказав: «Авось пригодится». Они как в воду смотрели, тележка нам очень пригодилась, когда мы решили уехать из Абинской в станицу Мингрельскую Краснодарского края. Нам посоветовала перебраться в Мингрельскую одна из соседок, жившая рядом с бабой Верой. Она дала адрес своей сестры с письмом, чтобы та нас приютила на первых порах. И вот мы, погрузив на тележку наш скарб, тронулись в путь в июне 1943 года. Мы шли по шоссе, волоча за собой тележку, в жаркий, знойный июньский день. Навстречу нам в сторону Абинской мчались военные автомашины, над головой пролетали самолёты. Мы вышли из Абинской ранним утром и к вечеру, уставшие и голодные, прибыли в Мингрельскую. Это тоже была станица, но, как мне показалось, гораздо меньше по размерам, чем Абинская. Мы быстро нашли нужный дом. Встретились с хозяевами, мужем и женой, дали им рекомендательное письмо. Хозяйка начала нас расспрашивать про свою сестру и про житье в Абинской. Вобщем, встретили нас очень хорошо. Хозяин недавно выписался из госпиталя по ранению, познакомился в госпитале с хозяйкой, и они поженились. Он переехал к ней. У него была покалечена рука, и он не мог воевать. Из разговоров мы узнали, что в Мигрельскую прибыло много беженцев из Абинской, потерявших жилье во время бомбардировки. Мингрельская тоже была под оккупацией, но их освободили раньше, чем нас, 23 февраля. Здесь уже начала налаживаться жизнь. Работал станичный Совет, почта, телеграф, больница, госпиталь, открылись продовольственные магазины, рынок, работали кинотеатр и библиотека. Каково было моё удивление, когда я однажды в кинотеатре встретил своего лучшего абинского друга Николая Хоменко. Их семья, отец-инвалид, мать и он сам, так же как и мы после бомбёжки добрались до Мингрельской и поселились на квартире на краю станицы. Он по секрету мне сказал, что знает, как добыть из колхозных амбаров зерна и подсолнечных обмолоченных семечек, приготовленных к отжиму масла. Эти амбары стояли на сваях, чтобы не промокли полы. Он раздобыл ручное сверло, и дело оставалось за малым – просверлить по дырке в днище каждого амбара и набрать зерна и семечек. Амбары не охранялись, они были закрыты на большущие замки. Обычно по вечерам 1 – 2 раза в неделю мы посещали амбары, вытаскивали деревянные затычки, набирали в сумки зерно и семечки и возвращались домой. Родители знали о наших похождениях, но сильно не ругались, только говорили, чтобы мы вели себя осторожно и не попались сами. Мы были очень осторожны. Мы кормили свои семьи и гордились этим. В Мингрельской мы впервые увидели пленных немцев. Их гнали большой толпой в сопровождении конного конвоя по центральной улицы станицы. На тротуарах стояли люди и громко ругали их и проклинали. Они шли оборванные, в разбитых сапогах, заросшие щетиной, в пыли. Ребятишки бросали в них палки и камни, свистели и улюлюкали. Правда, конвойные отгоняли нас от пленных. Так прошёл июнь и июль 1943 года. Мне пора было устраиваться в школу в 5 класс. Зоя решила поехать в станицу Ленинградскую (большой районный центр Краснодарского края) к своей подруге, с которой она познакомилась в Мингрельской, когда та приезжала в гости к тетке.....

оригинал воспоминаний

 


Поделись с друзьями!
 
Мингрельский вестник © 2017 г.
Внимание!
ссылка на сайт Мингрельский вестник обязательна.
Мнение авторов и комментаторов может не совпадать с мнением Администрации сайта.